Книга Сделка. Я тебе верю, страница 65 – Рина Беж

Да и фраза Льва Семеновича:

— Иван, ты же не откажешься поухаживать за Дарьей? Вы же, кажется, в прошлом были друзьями?

Звучит двояко, будто мой свекор официально дает на сие действо свое высочайшее королевское позволение.

Вот говнюк!

Мысленно обкладываю его всеми известными трехэтажными конструкциями, а внешне мило улыбаюсь, оставляя комментарий без ответа. Пусть думает всё, что угодно, как и остальные любопытствующие, навострившие уши.

Впрочем, Иван к моей стратегии присоединяется.

— Буду только рад, — отвечает лишь на первый вопрос, возвращая Шаталову похожий ехидный оскал, а затем поворачивается ко мне и тихонько на ухо по-немецки спрашивает — У тебя случаем пургена с собой нет? Я б ему с удовольствием вместо соли подал.

— Боюсь, такого гада даже лошадиная доза не проберет Он же весь — один большой кусок... - последнее слово не договариваю.

Тихомиров и без этого прекрасно меня понимает. Обмен улыбками, притаившимися в глубине глаз, не оставляет сомнений.

— Что ж, дорогие мои, давайте поднимем бокалы... — свекор, восседающий во главе стола, открывает мероприятие пафосной, но короткой речью, посвященной иностранным гостям.

К счастью, ужин оказывается не настолько ужасным, как я ожидаю. И все благодаря Рихтерам, оттягивающим на себя львиную долю внимания, и, конечно же, моему соседу слева.

Иван не дает скучать, успевая действительно за мной ухаживать, то и дело подкладывая что-то вкусное в тарелку, и при этом, если его никто не отвлекает, активно расспрашивает обо всех присутствующих.

Вопрос тут, вопрос там. И сама не замечаю, как рассказываю ему практически всё, что знаю про каждого из сидящих вокруг.

— Вот же ты хитрый перец. Тебя только в разведку посылать, — со смешком выдаю ему на немецком, поднимаясь из-за стола.

Шаталов как раз приглашает мужчин выйти на свежий воздух, покурить и размяться, пока дамы будут выбирать десерты, а Олеся кивает мне в сторону дамской комнаты, не желая в одиночестве «пудрить носик».

— Конечно, Дашенька, проводи госпожу Рихтер и покажи ей здесь всё, — транслируя безграничное радушие, чирикает приторная до нельзя свекровь, перенимая на себя роль хозяйки вечера.

— Обязательно, — вторю ей, истекая не меньшим сиропом, и с облегчением выдыхаю, когда мы с помощницей Ивана, покинув зал, остаемся в коридоре только вдвоем.

Фух! Наконец-то.

Хоть сейчас можно быть самой собой без всяких дурацких масок.

И Рихтер, будто мысли читает.

— Слушай, Даш, прости за откровенность, но тебе с такими родственниками памятник при жизни нужно ставить, — фыркает она, подхватывая меня под руку и утаскивая в совершенно непонятную сторону. — Я б не вытерпела, клянусь, и послала их обоих куда подальше.

— Я б и сама послала, да только пока не могу, — признаюсь, не скрывая удивления в глазах, когда мы, преодолев небольшой коридор, оказываемся в основном зале ресторана рядом с барной стойкой.

Не знала, что тут и так проходить можно.

— О, а я заранее у менеджера уточнила, где можно будет спокойно поболтать. Не все ж с этими снобками в кринолинах сидеть, — хихикает Олеся, понимая меня без слов.

Девушка щелкает пальцами, подзывая бармена, заказывает мне «Секс на пляже», себе безалкогольный мохито и кивает в сторону барных стульев.

— Садись, Даша, в ногах правды нет. А я с тобой по-настоящему подружиться хочу.