Книга Измена. Я больше не у твоих ног, страница 77 – Милана Лотос

Он положил трубку, не попрощавшись.

Я опустила телефон и закрыла глаза.

Первая часть плана сработала. Он купился на образ раскаявшейся, запуганной беглянки.

Теперь нужно было сделать самое сложное. Объяснить все Егору.

Я медленно побрела назад, к дому Валентины Сергеевны.

Каждый шаг давался с огромным трудом. Я звонила в дверь, чувствуя себя предательницей.

Дверь открыла Валентина Сергеевна. Увидев мое заплаканное лицо, она сразу всё поняла.

— Родная, что случилось? Входи скорей!

Я вошла, поставила Тоню на пол, и она тут же побежала к своим игрушкам. Из гостиной вышел Егор, его лицо вытянулось от беспокойства.

— Олеся? Что-то случилось?

— Мне нужно вернуться, – выдохнула я, не в силах смотреть ему в глаза. – Я встретила в магазине его мать. Она дала мне сутки. Или я возвращаюсь сама, или она все расскажет ему. И тогда… тогда он убьет меня. И придет за вами. Я не могу подвергать вас такой опасности.

Егор побледнел. Он молча сжал кулаки.

— Это шантаж. Мы можем спрятать тебя лучше! Я могу…

— Нет! – перебила я его, и в моем голосе впервые прозвучала твердость. – Нет, Егор Михайлович. Вы не понимаете. Его мать… она знает, как его раскачать. После ее рассказа он превратится не в человека, а в машину для убийства. Он снесет все на своем пути. Я возвращаюсь. Это единственный способ хоть как-то контролировать этот ураган.

Я посмотрела на Егора, и в моих глазах он, наконец, увидел не жертву, а человека, принявшего тяжелое, но единственно верное решение.

— Я буду играть роль. Роль сломленной, испуганной овечки. Это даст мне время. Время подумать, искать его слабые места. И… – я запнулась, – и если что-то пойдет не так… если он… вы будете знать, где я. Вы будете моим запасным выходом.

Егор долго смотрел на меня, его лицо было искажено внутренней борьбой. Он понимал логику. Понимал весь ужас ситуации. Но принять это было невыносимо.

— Хорошо, – наконец прошептал он и сделав шаг ко мне, прижал к своей груди. Я вдохнула приятный аромат его туалетной воды и всхлипнула. – Но это не конец. Это передышка. Я не оставлю тебя там одну, слышишь? Не оставлю. Мы придумаем что-нибудь.

Через сорок минут я стояла у знакомых чугунных ворот нашего дома. Татьяна Антоновна не солгала – она не предупредила его. Он ждал меня один.

Макар вышел из дома. Он был бледен, его глаза горели холодным огнем. Муж медленно подошел ко мне, окинул меня унизительным, оценивающим взглядом – с ног до головы, задержавшись на моем простом, убогом пальто и платке.

— Ну что, – произнес он тихо, без эмоций. – Гулянка закончилась?

Я не ответила. Я просто опустила глаза и кивнула, изображая полную покорность.

Он взял Тоню на руки и прижал к себе. Нежно поцеловал дочь и я увидела в его глазах тоску и радость. Макар и правда скучал по своей крошке.

А потом его пальцы впились в мою руку выше локтя, сжимая так, что боль пронзила все тело.
– Отлично, – прошипел он, влача меня за собой в наш прекрасный, ненавистный дом. – Тогда начнем с самого начала. С чистого листа. Я покажу тебе, что значит бросать меня. И что значит – возвращаться.

Макар

Сознание вернулось ко мне медленно, продираясь сквозь похмельную муть и остатки какого-то тяжелого, неприятного сна. Я потянулся рукой на другую сторону кровати, ожидая почувствовать под пальцами теплое, податливое тело Олеси.