Книга Внимание! Мы ищем маму, страница 20 – Милана Лотос

Я лежал, прижимая к себе это маленькое, беззащитное существо, и слушал его ровное дыхание. Тепло от его тельца медленно проникало в меня, растворяя ледяную скорлупу, которая сковывала грудь с тех пор, как я нашел те свидетельства. В нос снова ударил едкий, но теперь уже почти привычный запах детской мочи, смешанный со сладковатым ароматом присыпки.

И странное дело — сейчас этот запах не вызывал отвращения. Он был… настоящим. Частью этой новой, пугающей, но единственно верной реальности.

Я уткнулся лицом в мягкие волосы Темы, вдохнул его детский запах, и что-то в груди дрогнуло и потекло, как лед под весенним солнцем. Это была не жалость. Это было что-то большее, тяжелое и одновременно светлое.

Чувство долга, которое перестало быть тяжким бременем, вдруг превратилось в тихую, непоколебимую уверенность. Да, он не мой по крови. Но сейчас, в этой тишине, когда он доверчиво прижался ко мне, вся его жизнь, все его будущее зависели только от меня.

И я не мог, не имел права его подвести.

Я так и не смог снова заснуть.

Лежал и смотрел, как за окном ночная синева постепенно сменяется серым, предрассветным светом.

Мысли разбегались: Настя, ее вопрос, Костик, документы, Роза… Но все это было где-то далеко, за плотной стеной тишины и покоя, которую создавало это спящее на моей руке дитя.

Первые лучи солнца робко пробились сквозь занавеску, когда дверь в спальню скрипнула. Я приподнялся на локте. На пороге стоял Степа, бледный, с огромными испуганными глазами. Он сжимал в руках край своей старой пижамы.

— Пап? — его голос был беззвучным шепотом.

— Что случилось, Степан? — я ответил также тихо, боясь разбудить Тему.

— Там… там к нам гости пришли, — Степа сделал шаг внутрь, его взгляд упал на спящего брата, и на лице мелькнуло облегчение. — Бабушка их впустила. Они в зале.

— Кто? — я осторожно высвободил свою онемевшую руку из-под Темы и сел на кровати, костяшки спины похрустывали.

Степа лишь пожал плечами, его испуг не утихал.

— Не знаю. Тетя одна и дядя. В форме. Как милиционер.

Ледяная игла пронзила меня от макушки до пят. Опека. Так быстро. Юрист предупреждал. Я резко встал, голова на секунду пошла кругом от недосыпа и адреналина. Натянул первые попавшиеся штаны, футболку. Сердце колотилось где-то в горле, сжимая его мертвой хваткой. Они пришли за Темой. Они не дадут мне ни дня, ни часа.

Я вышел в коридор, Степа жался у меня за спиной, как цыпленок. Из зала доходили приглушенные голоса. Я сделал глубокий вдох, расправил плечи, пытаясь собрать в кулак всю свою волю, и вошел.

В центре комнаты, на стареньком диване, сидела женщина лет пятидесяти в строгом сером костюме, с невозмутимым, как у бухгалтера, лицом. Рядом, прислонившись к косяку двери, стоял участковый — не Костик, а какой-то молодой, незнакомый. Его взгляд был отстраненным и профессиональным.

Теща, Катерина Михайловна, металась между ними и буфетом, пытаясь накрыть на стол. Ее руки дрожали, и чашка звякнула о блюдце.

— Вот и Андрей Игнатьевич, — залепетала она, увидев меня. — Сыночек, это к тебе… из органов опеки.

Женщина подняла на меня холодные, все оценивающие глаза.

— Проскуров Андрей Игнатьевич? Я — специалист органа опеки и попечительства, Иванова. У нас поступила информация о ненадлежащих условиях содержания несовершеннолетних детей, находящихся у вас на воспитании. Нам необходимо провести обследование.