Книга Падре, страница 37 – Ульяна Соболева

— Блядь! Я не могу быть одновременно и тем, и другим. Это убивает меня.

Начо посмотрел на меня серьезно:

— Ты должен держаться, Чезаре. Мы в любой момент можем оказаться на грани. Один неправильный шаг, и все закончится. Ты не можешь позволить себе слабость.

Я знал, что он прав. Но мои чувства к Анжелике разрывали меня на части. Я не мог выбросить ее из головы, не мог избавиться от этой проклятой ревности. А еще… еще я не мог держать себя в руках. Я слишком ее хотел.

Когда ночь снова опустилась на город, я почувствовал, как внутри меня нарастает напряжение. Я знал, что должен держать лицо, должен оставаться падре Чезаре. Но мои мысли снова и снова возвращались к Анжелике. Ее слова, ее чувства – все это сводило меня с ума. Я думал о том, как она сидит там, в своей спальне, в своей тонкой ночнушке с распущенными волосами и ждет меня у своего окна.

И я ее не разочарую… Я вышел на улицу и направился к ее дому. Мои шаги были тихими, как у призрака. Я знал, что не могу показаться ей, но не мог удержаться. Я должен был увидеть ее, хотя бы издалека.

Когда я подошел к ее окну, то увидел ее силуэт в свете луны. Она стояла, глядя в окно, ее глаза влажно блестели. Моя ревность снова вспыхнула, как огонь. Она действительно ждала. Его. Меня, блядь. И вот он я, пришел. Вышел из тени и увидел, как она вздрогнула, выпрямилась как струна. Сегодня я хочу попробовать ее на вкус, и пусть все горит синим пламенем.

Возвращаясь домой после долгого дня, я чувствовала себя не только уставшей, но и встревоженной. Дом встретил меня тишиной, нарушаемой лишь тиканьем старинных часов на стене, отсчитывающих минуты. Сколько себя помню, я постоянно слышала это тиканье. Мать любила эти часы. Огромные, высотой во всю стену, с длинным маятником. С каждым шагом по скрипучим ступеням я ощущала, как напряжение в воздухе становится все более осязаемым, словно нечто невидимое сжимает меня в своих объятиях. Когда я вошла в свою комнату и заперла дверь, это дало мне лишь иллюзорное чувство безопасности.

Сняв одежду, я нырнула в душ, обмылась, вымыла свои длинные непослушные волосы, потом долго сушила их феном, глядя на свое отражение. В душе творилось что-то совершенно непонятное. Меня разрывало между чувствами к двум мужчинам. К Страннику и падре Чезаре. Как будто раздвоение личности, как будто я схожу с ума или настолько развратна, что желаю их обоих. И это заставляло меня чувствовать себя омерзительной. Я надела тонкую ночнушку, ее мягкая ткань нежно касалась моей кожи. Подойдя к зеркалу, я взглянула на свое отражение – усталое и встревоженное. Никогда себе не нравилась. Мне бы такую красоту, как у Риты, и я бы любовалась собой часами. Я ненавидела свои кудрявые длинные волосы, свои раскосые глаза и толстые губы. У меня не было такого кукольного лица, как у сестры.

Я легла в кровать, но сон не приходил. Ворочаясь, я прислушивалась к каждому звуку, и чувство, что кто-то наблюдает за мной, не отпускало.

Внезапно я услышала тихий скрип за окном. Мое сердце забилось быстрее. Встав с кровати, я подошла к окну и выглянула наружу. Ночь была темной, улица – пустынной, но мне казалось, что в тени кто-то прячется. Никого не увидев, я вернулась к кровати, мое сердце все еще билось как барабан.