Книга Падре, страница 36 – Ульяна Соболева

— Вы должны быть осторожны, Анжелика, – сказал я, стараясь говорить спокойно. – Этот человек может быть опасен.

Ее ответ был как удар под дых:

— Я не хочу, чтобы его схватили. Он… Странник слишком важен для меня.

Мои руки сжались в кулаки. Она называла его Странником. Моей кличкой. Как будто она знала. Внутри меня все кипело. Она чувствовала ко мне что-то, даже не зная, что этот он – я. Я боролся с желанием раскрыть ей все, но знал, что не могу.

— Почему он важен для тебя, Анжелика? – спросил я, надеясь услышать ответ, который мог бы успокоить мою ревность.

— Я не знаю, – ее голос дрожал. – Это странное чувство, смесь страха и адреналина, возбуждения. Как будто он притягивает меня к себе, несмотря на весь ужас, который я чувствую. Я знаю, что это безумие, но не могу ничего с собой поделать.

Я хотел закричать, разорвать эту исповедальню на части. Она не должна чувствовать этого. Я был влюблен в нее, и она была моей. Но я не мог открыть ей свое лицо, не мог сказать, что Странник – это я, тот, кто стоял под ее окнами и оставил розу. Это было наше проклятие.

— Не подыгрывай ему, перестань вести себя так, будто ждешь его, и он исчезнет, – сказал я, чувствуя, внутри меня все разрывается от ревности. К самому себе, блядь! – Этот человек может быть опасен. Ты не знаешь, что у него на уме.

Я перешел с ней на «ты» и сам не заметил. Наверное, потому что меня трясло и какая-то часть меня ощущала триумф, а какая-то злилась до исступления.

— Я не могу, – ответила она тихо. – Я не могу просто так от него отказаться. Он как часть меня, темная и опасная, но притягательная.

— Тогда молись, Анжелика. Молись, чтобы у тебя хватило сил устоять перед соблазном.

И почувствовал, как во мне закипает ярость. Она не могла так говорить, не могла чувствовать это к Страннику. Не ко мне. Но я должен был оставаться падре Чезаре, священником, который заботится о своей пастве. А мне хотелось выдрать ее из исповедальни и, зарывшись пальцами в ее волосы, жадно впиться поцелуем ей в губы, засунуть руку под ее скромное платье и проверить, мокрые ли у нее трусики, когда она говорит о Страннике.

— Я молюсь, падре. Молюсь изо всех сил. Но как мне устоять?..

— Бог поможет тебе. Просто держись подальше от этого мужчины, Анжелика.

Когда она ушла, я остался один в исповедальне. Мои мысли метались, как дикие звери. Я не мог выбросить ее из головы. Ее слова, ее чувства – все это сводило меня с ума. Я хотел быть с ней, но не мог. Моя жизнь была полна лжи, и эта ложь разрывала меня на части.

Я вышел из церкви и направился к подвалу, где мы прятали золото. В голове крутились мысли о том, как все могло быть иначе. Как я мог бы жить, если бы не эта чертова кличка, не этот двойной образ. Я был Архангелом, Странником, но также и падре Чезаре. И эта двойственность убивала меня. В подвале я нашел Начо. Он смотрел на меня, его глаза сверкали от азарта.

— Вот, считаю наше добро. Здесь около пятисот тысяч евро. Эй, что случилось, падре Чезаре? – спросил он, заметив мое напряжение.

— Анжелика была здесь, – ответил я, чувствуя, как внутри меня все кипит. – Она говорила о Страннике. О розе, которую нашла на подоконнике. Она чувствует что-то к нему.

Начо усмехнулся:

— Ну и что? Она не знает, что это ты. Мы играем свои роли, и она должна верить в это. Если хочешь ее полапать или трахнуть, то пусть это будет Странник, а не падре Чезаре. Странник всегда может исчезнуть.