Книга Мое роковое влечение, страница 51 – Хелен Кир

Влажные пошлые шлепки на всю комнату резонансным звуком распадаются на интимные ноты. Это наша мелодия. Шлепок-стон. Выдох-толчок. Хлопающая серия с сорванным дыханием. Скрип дурацкого дивана. О стену боковина — тук-тук-тук. Стонем. Целуемся. Рассыпаемся в ласках. Голодных и жадных.

Мой. Мой.

— Я не могу без тебя, — задыхаюсь, но говорю. — Не могу. Я тебя люблю. Умираю без тебя, — в горле сухо. С сиплым свистом тарабаню. — Люби меня, Макс. Люби меня…

— Ты, — замедляет движение. — Ты… Моя любимая. Без тебя нет жизни. Без тебя я никто. Нет ничего. Знай. Помни.

С озверелой яростью вколачивает, вбивает эти слова глубоко внутрь. Я принимаю. Выжигает пламенем на всех внутренних органах это яркое признание. Запоминаю. Знаю, что буду носить в себе это вечно.

Макс забрасывает мои ноги себе на плечи, приподнимает и с бешеной скоростью двигается внутри меня. Мощно. Как же это мощно. Я не выдержу. Закручивает приторный спазм до боли, так пульсирует все, что еще немного и разлечусь, рассыплюсь на молекулы.

— Давай, Ника, — поддает еще жарче. — Кончай.

Послушное его темному зову тело взлетает. Дрожь необузданной волной раскатывается рябью. Воздух качается. Эти кислородные массы становятся осязаемы. Подрываемся фейерверками. Член Макса твердеет еще сильнее. Дернувшись, так извергается что под нами мокро становится.

Макс заваливается на меня. С готовностью обхватываю. Пытаемся восстановить дыхание, но бесполезно. Все еще во власти бешеной тряски купаемся.

— Пить хочешь? — нависает сверху.

Любуюсь мужественным варваром. Красивый. Мой. Горячий. Лучший.

— Да, — сказать только шепотом получается.

Макс лениво улыбается. Нежно чмокнув в нос, поднимается. Не могу оторвать взгляд от поджарых ягодиц. Словно дьявол его создал такого. Хоть рисуй, хоть лепи. Идеальные пропорции. Весь прочерченный, подкачанный где нужно. Адонис просто.

— Держи, — протягивает отвинченную бутылку.

Осушаю почти половину. Все делаю, глядя только на Макса. Он вытирает упавшую каплю с подбородка и сам начинает пить. Закутываюсь в простынь. Как бы ни было нам хорошо, пришла пора говорить.

— Макс, — тихо окликаю.

Он все понимает. Натягивает штаны и садится рядом.

— Покурю?

— Как хочешь, мне все равно.

— Ну давай, — затягивается глубоко. — Спрашивай.

Внезапно сковывает. Будто стесняюсь задать вопрос, хотя, немного подумав понимаю другое. Я боюсь услышать ответ. Дурацкое предчувствие не оставляет. Оно жжет и палит кожу, гуляет в покрове отвратительными червяками.

Считаю кощунством разговаривать раздетой с Тайпановым о Кире, поэтому соскакиваю и надеваю штаны и футболку, привезенные с собой. Макс молча курит и наблюдает за мной. Его прищуренные глаза блестят сквозь завесу дыма от сигарет.

— Не суетись, Ник, — мягко тормозит. — Иди сюда. Ну ты что? — в глаза заглядывает и улыбается. Я знаю какая его настоящая улыбка. Сейчас это не более чем настороженность. — Ник, не дергайся. На что смогу отвечу.

— Ладно. Ладно… Давай я сразу скажу. Неприятно, но уж как есть. Мне нужно понимать, Макс, — прошу его, интонационно акцентировав извинения за грядущее. Не хочу его обижать, но он должен меня понять. — Кир. Он мне кое-что рассказал.

— И что же? — жесткая гримаса трогает лицо. — Пожаловался на меня? Сколько он раз к тебе приходил? А? О чем вы разговариваете, кроме меня? Скажи, Ника?