Книга Мое роковое влечение, страница 68 – Хелен Кир

Когда Булат приехал к нам с няней Дашей, то с Никой сделали вид, что ничего такого сверх не происходит. Моя умная жена мигом прочувствовав ситуацию, сгребла Дарью и потащила пить чай. Лекс никак не прокомментировал. Няня, значит, теперь у Булата-младшего. Держу за друга кулаки, чтобы хоть что-то получилось. Иначе этот вечно хмурый великан распугает нам последних птиц в усадьбе.

— Угу, — недовольно буркает. — Понял.

Мне кажется или я вижу, как у него шевелится кожа на груди от колотящегося сердца? Что за…? Ладно… Ладно…

Они быстро собираются и грузятся в машину Лекса. Махнув рукой, исчезают как вихрь.

— Нет, он никогда гонять не перестанет, — недовольно тянет Никуша, неодобрительно поглядывая вслед. — С дитем ведь катается. Балбес двухметровый.

— Да нормально он ездит.

— Конечно! — подбирает длинный подол, чтобы сделать шаг. Прежде этого другой рукой поддерживает аккуратный животик. Босая… Ну что за девчонки у меня. Наклоняюсь, подхватываю на руки, чтобы ноги не поколола не дай Бог. — Ой, Макс, я же тяжелая.

— Нет, — улыбаюсь широко и открыто. — Пока легкая.

— Эй! Пока? Имей совесть, я двойню вынашиваю, — подхватывает мой смех.

— Да… Двойня.

Ставлю жену на порог нашего теплого счастливого дома, где уже живем три года. Из открытой двери вылетает дочь и сходу виснет на нас. Подхватываем ее на руки и, обнявшись, стоим на веранде. Дочь, конечно, рассказывает про кукол, а мы внимательно слушаем.

Отвлекаюсь на немного. Разговор жены и Маши немного приглушается.

Мог ли я мечтать о том, что стану таким счастливым? Мог ли думать о том, что буду после адских дней хватать любовь огромными дозами, задыхаться от эмоций и бояться до дрожи лишиться всего, куда так долго шел.

Ника моя.

Спасибо тебе, судьба.

После всего… Ты щедро наградила меня любимой женщиной. Она дала мне все. Дала мир, целостный и радостный. Создала вселенную, волшебную и красивую. Подарила красавицу дочь. Носит моих сыновей.

Она моя жизнь. Ника мое всё. Моя главная. Моя любимая. Моя родная.

Я плачу втройне. Выполняю все капризы, даже когда загибает. Ника терпела от меня больше, знаю, как было сложно первое время, когда пропадал. А она ждала. Меня ждала. Ника сидела рядом, когда подбрасывало в кровати от кошмаров. Ни слова упрека. Никогда.

Я же все, что годами копил возвращаю жене. По первому слову Ника имеет, что захочет. Хотя на поверку оказалось далека моя женщина от стандартных дамских капризов. Ценности другие в приоритете. Да и сама она другая. Неземная, что ли. Даже сейчас не разобрался еще. Просто четко понимаю, каким сокровищем обладаю, а вот ценности не знаю. Потому что нет ее, она бесценная. Реально, так и есть.

— Как ты себя чувствуешь? Не тошнит? Не тянет? — дотошно выспрашиваю. — Отнести тебя поспать? Может хочешь что-то? Манго? Клубнику?

— Макс, ты с рук не спускаешь. Я так отвыкну сама ходить. Мне приятно, но что как к маленькой ко мне… Ой, опя-я-ть?

— Ты и есть моя маленькая. Моя верная отважная жена. Воды? — опускаю Никушу в кресло. — Сок? Газировка? Нет… не дам… Минералка?

— Прекрати, — шутливо закатывает глаза. — Я знаешь, что хочу? А где Машка?

— Убежала в комнату мультфильмы смотреть, — опираюсь о стол и прищуриваюсь. Знаю… Знаю… — Так что, родная?

Она поднимается и медленно идет ко мне, соблазнительно рисуя бедрами восьмерки. А я любуюсь, не могу оторваться.

Красавица моя. Нежная. Прекрасная.

Навсегда. Навсегда!

— Ты, Макс. Всегда только тебя.

* * *

— Привет, Макс. Я за Машей.

В дверях стоит сын Булата. Ему восемнадцать… А Машке семнадцать… Он лось под потолок и здоровый, как Геракл. А Машка метр с кепкой и весит как баран….

— Привет. Вы куда?

— В кино.

— А ряд какой? Последний?

Сверху раздается возмущенный крик Ники и дочери.

— Пап!

— Ма-а-к-с!

Маша вся красная топает мимо, даже не смотрит. Сердится козявка.

— Стоять! — ловлю за руку и показываю на щеку. — Целуй. Так. Молодец. Теперь повторяй: «Пап, буду в одиннадцать часов. И не опоздаю ни на одну секунду».

Дочь уныло лопочет слова, а Егор возмущенно на меня косится. Выпроваживаю их и закрыв двери, ловлю сияющий и смешливый взгляд.

— Макс! — укоризненно тянет она.

— Ей семнадцать, родная. И нечего мне тут!

Конец