Книга Мое роковое влечение, страница 24 – Хелен Кир

Не могу.

Впиваюсь в губы требовательно. Поджигаю ее. Отдаю ей свое бушующее пламя.

— Забудь, — лихорадочно толкаю ее язык. — Забудь все и всех. Ты моя теперь. Пусть весь мир рухнет, но тебе не уйти.

— Макс.

Тоска в каждой букве. На ее глазах блестят слезы. Поцелуями осушаю пролившуюся влагу. Забираюсь руками под одежду, глажу ее, успокаиваю. Но вместе с этим не могу понять, что ее подкосило. Почему нужно ставить препятствия там, где им не место.

Скучал. Скучал!!! Пиздецки тянуло. Каждый день о ней, каждая минута. Даже на злоебучем штурме, когда скосить могли в любую минуту, ее образ перед глазами стоял.

С голодным отчаянием смотрю. Никак не могу смириться, что плавлюсь. Привыкаю к состоянию погнутого, но не сломленного. Ее близость шпарит крутым кипятком. Не смотря на серьезный разговор хочу так, что искры из глаз. И я хочу пользоваться каждой секундой, отведенной нам блядской жизнью.

Сдергиваю с Ники верх. Она лишь тонко пищит, но не сопротивляется. Жадно глажу голое тело. Сминаю грудь. Чуть выше подкидываю, захватываю твердый сосок в рот. Лижу, не отводя взгляд от малышки. Сквозь зубы шипящий свист выпускает. Запускаю ей руку под резинку моих же спортивок, в которые она наряжена, глажу по сладкой заднице.

Вцепившись в плечи, пускает каплю крови. С дьявольским наслаждение принимаю это. Она тоже хочет. Значит есть охуенная надежда. Принимаю, как знак свыше. Оттягиваю свои штаны и попутно спускаю ее. Приземляю прямо на бурлящий стояк.

Я бы хотел нежно, но не получается.

Набираю с первого толчка, подбрасываю Нику, врываясь и тараня нежную плоть. Хочу, чтобы там болело потом. Чтобы вспоминала, когда останется наедине со своими мыслями. Чтобы помнила, что я внутри ее оставил.

Валю на стол. Сдергиваю все до нитки. На пол летит все, что стоит. Разбиваются кружки, керамическая ваза вдребезги. Но похуй. Похуй даже когда на осколках стою. Забрасываю ноги на плечи и снова трахаю. Безудержно. Неистово. Необузданно.

Она бьется под мной. Стонет. Длинные волосы свисают почти до пола. Грудь качается в такт. Долблю так сильно, что стол двигается. Отчаянно свою метку внутри оставляю. Пусть будет заклеймлена мной навечно.

На хуй Кира, на хуй всех баб из моей жизни. На хуй всех!

Довожу до точки Нику. Запрокинув голову, громко стонет, сжимаясь и пульсируя на моем члене. Ловлю ее оргазм. Заряжаюсь максимально и выплескиваю внутрь сперму. Разгоняю по стенкам и глубже заталкиваю. Ни одна капля мимо не проходит. Так хочу. И Ника не сопротивляется.

Стаскиваю назад на себя. Сажаю на колени, так и не выйдя из нее. Мокрыми телами плотно соприкасаемся. Загнанным дыханием сталкиваемся. Но оторваться невозможно.

— Останься у меня, — требую, но тут же засасываю пухлые губы. Прохожусь языком по верхней. Ласкаю ее лицо кончиками пальцев. — Время три ночи. Поспим и завтра примем новую реальность.

— Я останусь, Макс, — слишком быстро соглашается, но ни о чем плохом не думаю. — Пошли спать.

Прошлая бессонная ночь откликается всеми оттенками. Плюсом накладывается этот день. Небольшой отдых в самолете не в счет. Валит с ног. И с Никой ситуация тоже обессиливает. Несу ее в кровать. Тесно к себе придвигаю. Укрываю одеялом, закидываю его ногу себе на бедро. Притягиваю плотнее. Устраиваю голову на своей груди поближе к сердцу и обнимаю двумя руками. Держу ее.