Книга Развод. Ошибку не прощают, страница 87 – Хелен Кир

— Подумаю.

— Только долго не нужно думать, — жарко целует, а я тянусь навстречу, потому что тоже скучала, как ненормальная. — Я все равно тебя достану, родная. Тебе от меня не убежать. Я так люблю, Ирин. Так тебя люблю! Никогда больше не разочаруешься. Ни одного повода, ни одной левой бабы. Только ты, родная. Я не могу без тебя. Просто сдохну и все, — топит жаркими признаниями. — Ир, пожалуйста.

— Я не сяду, Андрей! — упираюсь ногами, беспорядочно болтаю конечностями. Андрей уговаривает вновь и вновь, терпеливо объясняя, что уже поздно. — Боюсь. Это же зверь.

Каждый встреча с Ковалевым тропический дождь ни больше ни меньше. Льет, сразу парализуя шквалом. Он ошарашивает меня все сильнее и сильнее. За несчастных два дня обрушилось столько, что еле успеваю переваривать.

То я просыпаюсь усыпанная лепестками роз, то обнаруживаю безумно дорогую ювелирку на прикроватной тумбочке. За два дня сюрпризов больше, чем за всю нашу прошлую жизнь. Андрей варит кофе по утрам, кормит нас с дочкой нежнейшим завтраком.

Любой каприз исполняется немедленно. Хотя я не особо капризничаю, но иногда становится неловко, что Андрей о нас так беспокоится. Он словно старается наверстать упущенное время.

Который раз поражаюсь метаморфозе, как он говорит с подчиненными мороз по коже, а с нами рахат лукум источает. Ковалев не делает это из расчета что-либо получить. Я же вижу, как меняется его взгляд, когда он рядом.

Сама в тысячный раз счастливее становлюсь. Напряженность некоторая безусловно присутствует, мы будто прощупываем друг друга, но иона гасится с каждым днем все больше. Мы шутим чаще, смеемся звонче, улыбаемся без повода. Нам хорошо вместе.

— Никакой не зверь, Ириш. Давай же, лови.

— Дай продышаться, — умоляю его. — Хоть минуточку.

Он смеется и ласково привлекает меня к себе. На мгновение замираем. Как же Андрей смотрит. Глаза чистые-чистые, искренние-искренние. Не выдерживаю, тянусь к губам. Он встречает меня на полпути и прикладывается к горящему рту своевольно и собственнически.

Сразу вспоминаю ту ночь на веранде на Занзибаре. Мигом пробирает насквозь. Загораюсь, как бенгальский огонь.

— Если еще раз так присосешься, то никуда не двинемся, — предупреждает Андрей, но рот мой терзать не перестает.

— Угу, давай вернемся.

— О! Я знаю этот голос, — смеется и еще крепче обнимает. — Я потерплю. Лови, детка, — бросает связку.

Судорожно растопыриваю ладонь и подхватываю дорогущий брелок. Знает, как отвлечь внимание, переключить с опасной красной линии на нейтралку. Зараза! Слишком хорошо меня изучил, ничего тайного не осталось. Все реакции вдоль и поперек читает.

— Поймала! — скручиваю в ладонь, а потом начинаю высказывать. — Вот же ты какой, думала инфаркт стеганет. Дорогой же!

— Не дороже денег. Садись, Ирин. Владей.

Осторожно подхожу к машине. Заглядываю через стекло и меня сражает. Боже, это райская тачка. Гладкая, как шелк. Жуковая черная, посверкивает лакированными боками. Стильная, грозная и очень красивая. Моя панамера!

— Это очень дорого, Андрей.

От волнения спирает дух. Захожусь детской радостью. У меня никогда не было такой машины, а уж если еще и подарок от любимого мужчины, то вообще бездна. Глажу бочок, замираю от восторга. Шикарно! Невероятно! Бомбически!