Книга Развод. Ошибку не прощают, страница 86 – Хелен Кир

Подхватываю дочку на руки, заношу в указанную спальню. О, боги. Это дизайнерская детская комната. Как же красиво здесь! Пока кладу дочь, бегло осматриваю. Зефирный пион разных оттенков преобладает. Цвета спокойные, умиротворяющие. Накрываю пушистым одеялом малышку. Восхищенно вздыхаю. Кровать Вареньки как у феи. Витая, с различными загогулинами. Засыпает моя принцесса на горошине, погружается в волшебный сон.

Нахожу спальню Андрея и нерешительно топчусь. Я точно правильно делаю? Может все же стоило прилечь в другой комнате? Дурацкая нерешительность убивает и дезориентирует. Чего я стесняюсь? Мы не чужие люди, так что не раздумывать.

У меня хватает сил только умыться и переодеться в свежую пижаму. Принять полноценно душ не могу, потому что валюсь с ног. Бессонная ночь, внезапный стресс и нечаянная радость обессилили. Осторожно присаживаюсь на край.

Спальня Андрея такая же безупречная. Выдержанно, лаконично и бесконечно уютно. На прикроватной тумбе в рамке мое фото и Вари. Я помню кадр. Невольно улыбаюсь. Это Андрей сам запечатлел на обычную телефонную камеру.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в крепкий сон. Как убитая сплю. Мелькает фоном, что мне невероятно хорошо. Что обрела свое место, где спокойно и легко. Мне думается, что я улыбаюсь во сне.

— Ириш.

Лица касается легкое и невесомое, но бесконечно ласковое. Отмахиваюсь, продолжая спать. Я еще не выспалась как следует. Слышу смешок и снова чувствую касание.

— Родная.

С трудом вырываюсь из липких объятий сна. Первым делом тяну руки к глазам и прижимаю. Мучительно пищу, пытаясь сбросить набрякшее состояние. Мне немного нехорошо. Вдруг как током пронзает. Это же Андрей.

Борюсь с собой из всех доступных сил. Поднимаюсь, а меня назад заваливает. Раздираю глаза и наконец обретаю зрение. Передо мной Ковалев свеженький как огурчик. Источает божественный запах геля и чего-то там еще из богатого. Так нежно улыбается, что сердечко начинает колотиться с бешеной силой.

— Привет, — хриплю, как будто ангиной болею.

— Что за упрямство, Ириш? Почему не предупредила? Я бы встретил.

— Так получилось. Устали вот, свалились сразу же. И, наверное, я не выспалась еще.

Андрей смеется, а я смущаюсь. Заползаю глубже под одеяло и накрываюсь. Нет, я не стесняюсь, просто немного неловко. Ковалев внезапно замолкает и так смотрит, что закручивает внутри сладкий узел. По глазам вижу, что скучал. Сквозь угасающее веселье, жуткая тоска льется.

— Ты сутки в отрубе.

— Ничего себе, а как же ты…

— Выходной взял.

— А Варя?

— Накормлена, напоена. Мульты любимые листает. Пока ты спала, сходили в детскую кафешку. Что еще? — разводит руками. — Она счастлива. Я тоже. А ты?

— Я…

— Ирин! Хватит отползать, я соскучился, — забирается на кровать и медленно тянет защитное одеяло. — Ты знаешь, как мне без вас плохо было? Не знаешь?

Машу головой, загораясь от интонации голоса. Предостерегающей, бархатистой. Я будто урчание тигра слышу. Мелкие мурахи забираются под кожу, начинают гонять с безумной скоростью. Андрей нависает надо мной, заставляя сжаться в клубок. Давит своей неприкрытой сексуальностью, желание мгновенно поджигает слабую безвольную плоть. И таю, как свечной воск.

— Не знаю. Я ничего о нас больше не знаю, Андрей.

— Выходи за меня снова, — прижимается к лицу, обжигает горячим дыханием. — Все узнаешь. Тебе понравится, клянусь.