Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 9 – Хелен Кир

Отец смотрит мимо меня. Бесит еще сильнее. Манера общаться со мной же, давая понять, что я будто пустое место для него порядком надоела. Я не помню, чтобы он хоть раз взглянул на меня человечно, искренне, именно по-отцовски. Не то, что парюсь, но все еще продолжаю скупо безмерно удивляться. Ладно, проехали. Я тоже не лучший сын. Все, что нас с ним объединяет это деньги.

— К матери ездил?

Бахает ни с того, ни с сего. Сегодня день удивления, да? Или что? Часто начал интересоваться женщиной, которой угробил жизнь.

— И?

— Как она?

В дверь протискивается бледная Эля. Хорошая девка, исполнительная, но напуганная. Боюсь сбежит. Хотел бы стать мягче, не выходит. Выкручиваюсь из ситуации периодическими приличными премиальными. Наверное, только деньги ее и держат рядом с таким, как я.

— Спасибо, — глухо роняю и тут же рявкаю. — Сорочки готовы?

— Д-да, — струной вытягивается, — в шкафу, как всегда.

— Свободна.

Пулей вылетает, на что отец неодобрительно качает головой. Обсуждать не собираюсь. Со своими работниками как-нибудь сам разберусь.

— Твоя воля. Вернемся к делу. Станислав, тебе и нужно будет побыть в центре всего пару месяцев пока не найду замену. Соблаговоли. Буду признателен.

Челюсти сводит. Но отец же… Какой никакой.

— Пара месяцев и ни днем больше.

— По рукам.

Но руки я, конечно же, ему не подаю. Отец удовлетворенно кивает и уходит. Одним глотком выпиваю кофе. Размеренно заканчиваю свои дела. Натягиваю зама, хотя особо не за что. Безупречная скотина пашет, как вол, но по-другому не могу. Рука на пульсе находится двадцать четыре на семь. И когда всех выпроваживаю за окном ночь.

Мать твою так… Спать хочу, но выспаться без вариантов. Еще папашин пакет смотреть внимательно нужно. Приволакиваюсь в свою берлогу заполночь. Анина квартира стоит нетронутой, завтра должна вывезти мебель и собрать в коробки вещи. Выставлю с молотка и забуду все. Ничего уже не вернуть, а значит нужно просто жить дальше и все.

Мне жаль. Очень жаль.

Говорил же не отпускай водителя. Дурочка своевольная. Всегда выклянчивала свое, несмотря на ангельскую невинную внешность. Ромашка полевая, а не женщина была. А теперь все. И дитя тоже больше нет. Плачу за ошибку юности. Я не фаталист, но все странно складывается. Так что волей не волей закрадывается в скептическое настоящее непонятная дрянь.

Ночь проходит рвано и беспокойно.

Злюсь, что приходится из ритма выбиваться. Хотелки свои прячу, почти трамбую. Монополизм никто не отменял. В моей жизни остается лишь одна радость — счет, потому что остальное профукал с треском. И, по сути, клиника отца прибыльное дело. На нем много что есть, влияние на сферу огромно, я тоже в связке иду. Со всех сторон приумножаем, только все равно мне поездка как шило в зад.

Горицкий встречает на пороге центра. Старый лис стоит как памятник на площади. Неспеша собираю шмотье и медленно иду навстречу Сан Санычу. Не потому, что хочу указать на место, я устал. Вот и вся причина.

— Здравствуй, Станислав, — прищуривается Горицкий.

Его манера смотреть на собеседника, когда он хочет напугать и обескуражить известна. Только Саныч запамятовал, что я не студент уже. Не действуют приемы, вообще по нулям.

— Добрый день, Александр Александрович, — протягиваю руку. Горицкий чуть подумав, качает головой и крепко пожимает в ответ. Даже чуть больше, чем того позволяют приличия. — Как дела?