Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 12 – Хелен Кир

Пока несу по коридору стерильные простыни, вспоминаю как приехала сюда. Все обошлось. Погрустила и пошла дальше. С корнем выдрала и выбросила. Сколько можно жевать одно и то же? Случилось у меня в жизни встретить сволочь на пути, так что же теперь. Не я первая, не я последняя.

Долго думала и пришла к выводу. Меня, заядлую максималистку, выбила из колеи не встреча с Демидовым. Не то, что именно его жена стол попала, а что спасти не смогла. Тысячу раз прокручивала в голове ход операции, интерпретировала свои действия. Если бы пациентка была чуть внимательнее к своей беременности, чуть ответственней относилась, то …

— Разрешите? — занятая размышлением, прошу отодвинуться мужчину, прилипшего к двери.

Плевать на все. Так всю жизнь можно трусить и переживать. А почему я это должна делать? Не нравится, пусть выгоняет. Я себе работу найду. В крайнем случае пойду в платку, в женскую консультацию работать. Правда до этого не дойдет, я еще поборюсь за свое место под солнцем хирургии.

Кстати, а что здесь делают посторонние?!

Мои мысли и встреча с мужчиной смешиваются в секунды восприятия во временном отрезке. Наряду с тревожным звонком, что здесь лишний человек, еще умудряюсь планировать свои дальнейшие действия. Выныриваю разом.

Ох, ты ж…

Что за жесть?

Надо мной возвышается непробиваемая фигура Стаса.

Вот оно мое звериное колючее покрывало, под которым даже если лежать не двигаясь, все равно шансы выжить стремительно обнуляются. Натягиваю поверх защитный, порядком порванный полог и сохраняюсь.

— Что ты здесь делаешь?

Хороший вопрос. Сам же меня сюда выжил, если что.

Меня не удивляет как он разговаривает. Пытаюсь убедить себя, что в его случае нормально. Человек, не имеющий представления, что перед ним себе подобный. Злой бог, упивающийся своей неприкосновенностью и абсолютной властью. Или не бог, а совсем наоборот. Относится, как к швали какой. Да и черт с ним. Мне с ним детей не крестить.

Швырнуть бы ему в рожу стопку, которую едва удерживаю. Но я выше этого. Уподобляться не планирую.

— Мне паковать чемодан?

— Приходи, может на что и сгодишься.

Пакет сверху едет в сторону и грозит свалиться. Переключаю внимание, чтобы ухватиться удобнее. Еще не хватало ползать под ногами наглого урода.

Ненавижу его! Ненавижу!

Виртуозно цапаю компклекты, прижимаю крепче. Тяну из себя все самообладание, хотя от злости внутри закорачивает. Если вырвется наружу, то тут лампочки вдребезги разлетятся и оптика на камерах раскрошится в осколки.

За все то зло, что причинил мне… За все, что я испытала… За ад, через которых надменная сволочь протащил… За … За…? За много что еще….

— Приду, — веки натягиваются. Я чувствую, как они дергаются. Долбанная стопка все, чем держусь, поэтому перехватываю ее без конца. — Только запомни, Стас. Будь ты здесь хоть господом богом… Мне наплевать. Понял? На все твои сраные деньги, на могущество твоего папеньки… НАПЛЕВАТЬ! И будь уверен… Слышишь, ты! Будь… Уверен… Тебе меня не уничтожить. Ясно?

— Слушай сюда, Левицкая, — не дослушав, хватает за предплечья и встряхивает так, что у меня зубы клацают. Плакать не хочется, лишь наблюдаю как звериная маска вновь перекрывает человечность на личине Демидова. — Об тебя руки марать, себя не уважать. Работай, бестолочь. И сиди тише воды, ниже травы. Молись, что пронесло тебя. Ты и правда сделала все, что могла. А теперь иди, идиотка.