Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 80 – Хелен Кир

Только лишь одно его выдавало, неуверенность и помрачение при встрече с условными деспотами и диктаторами. Был у нас профессор. Властный строгий мужик. Он никогда не разговаривал нормально. Наоборот, узурпаторски и давлеюще изъяснялся. Знаешь, будто раздавливал.

Я заметил, что Коля перед ним оседал. Чуть не на четвереньки падал, когда Панин повышал голос. Бледнел и потел. Одномоментно из героя дня превращался в нечаянно описавшегося при всех детсадовца. Странно звучит, да? Поверь, видеть такое в реальности еще неприятнее было.

Однажды я спросил у него, отчего такая реакция.

Он словно застыдился, сжался. Дело в том, что это видел не только я, все наблюдали за странной трансформацией. Коле было неприятно, все было видно невооруженным взглядом. Но он не смог противостоять.

Начал отнекиваться, говорить, что мне кажется, но мне отнюдь не казалось. Только потом я понял, что это травма из далекого детства. Вывод сделал еще и потому, что Зачедрынцев никогда не ездил домой. Он не говорил о своих родителях абсолютно ничего. Вообще! Словно их нет.

Однажды вынужденно пришлось говорить об отцах, отслеживали причинно-родственные связи. Вот и ему пришлось и знаешь, по его лицу, по телу судорога прокатывалась. Замялся буквально на полуслове, а потом вылетел из аудитории, сославшись на тошноту. Вот так.

Зачедрынцев предпочел вычеркнуть из памяти своих родственников. Всех!

— А как с ним связана моя мама?

— О! — вздыхает Сан Саныч. — Подходим к самому интересному.

К концу обучения Николай влюбил в себя добрую половину курса. Он раздобрел, обрел столичный лоск. Научился больше зарабатывать. Парни пытались выяснить, где так хорошо приплачивают, но он отшучивался. Не суть!

Им совершенно были очарованы две девушки: твоя мама и мать Стаса. Вот так.

— Сразу обе?

— Представь себе.

— А ты что же?

— Я? — пожимает плечами. — Я любил твою мать.

— М-м-м. А она?

— Не было у нас взаимности, дочь.

Вздрагиваю.

— А как же я … кхм … получилась?

— Дальше будет некрасиво. Но мы по-честному, да? Пойми я не хочу никого уличить в чем-то. Просто пытаюсь донести тебе правду.

Твоя мама боготворила Николая. Смотрела на него, будто впервые свет увидела, понимаешь? Сопровождала везде, куда бы пальцем не поманил. Мне это было неприятно. Я пытался, Лена. Видит Бог, я пытался переманить ее. Носил сумки, бежал по первому зову, но как бы это выразиться … Я был среднестатистический ботан. Понимаешь?

Ничего примечательного. Худой, как Бобик. Очкастый и вечно не стрижен. Косил под солиста иностранной группы. Фанател. Твоя мать меня больше терпела и позволяла. Обидно было, когда мы попивали чай в студенческой столовой выслушивать только о том, какой Зачедрынцев гений.

Знаешь, я учиться лучше стал. Хотел дотянуть планку. Пахал, как проклятый. Лишь бы она меня заметила.

А потом случилось вот какое событие.

Внезапно Демидова обратила на него внимание. После того, как его работу оценили по всем доступным вышкам. О! Это было невероятно. И вот весы качнулись в сторону будущей матери Стаса.

Не буду говорить, что было с твоей матерью. Попытка свести счеты с жизнью скажем так присутствовала. Кстати, жалкая и неумелая. Ох! Слава Богу лишь попытка, Лена. Прости! Но я хочу, чтобы ты все поняла. Откачал я ее быстро, скорую вызывать не стали.