Книга Измена. Ты выбрал не меня, страница 53 – Хелен Кир

Обнимаемся крепче. Сплетаемся. Просачиваемся и смешиваемся в одно целое. Как тогда. Все как тогда.

Я это ты. Ты это я. И никого не надо нам.*

Стас прижимается горячими губами к уху. Шепчет на низких, взбивая меня изнутри.

— Я не любил ее. Я никого не любил, кроме тебя. Поэтому все так. Я хотел … Хотел оставить тебя в покое. Не причинять больше боли. Но как только увидел вновь … Бесполезно, Лен. Я так и не смог. Не смог! Дело было не в ней и не в ее ребенке. Дело в нас. Я не хочу тебя забывать! Понимаешь?

Понимаю. Я понимаю.

Едва взрываемся, обнимаю крепче. Обвиваю руками, льну. Веду ногтями по шее, чувствую, как ярко вздрагивает. Как же нам хорошо сейчас, как же прекрасно.

Стас, не переставая ласкает. Осыпает поцелуями шею, плечи. Я тоже не отстаю. Если выпала такая минута, то заберу все. Долго нежимся, отпуская всех и вся, ловим запредельное удовольствие.

А потом он покачивает меня. Тихо и осторожно. Из рук так и не выпускает.

Мы два сумасшедших.

Но я решаюсь.

— Мне нужна пауза. Отпусти. Прошу. Иначе свихнусь, Стас.

Тяжелый вздох, теперь Демидов хотя бы не злится.

— Что ж ты такая, Лен? Упрямая! — едва уловимые поцелуи по всему лицу, — Отпущу. На время. Ненадолго, поняла? Сколько тебе там надо для того, чтобы разложить все в голове? Неделя? Месяц?

— Не знаю. Не торопи меня, ладно?

— Ладно. Мы все исправим. Я тебе обещаю.

— Как ты мог упустить Левицкую? — гремит отец.

Вызверился, как полоумный. Лениво ловлю мощный гнев папеньки. Ишь как разволокло. Одна из игрушек покинула полку самостоятельно. Гребаный ты, Карабас!

Умойся, Барабас, скоро будешь не в игре. И ни хрена ты не великий комбинатор, как оказалось.

Я отпустил свою девочку. Твои грязные лапы не дотянутся больше до нее.

— Она вправе выбирать, где ей работать.

— Недальновидный поступок, Стас.

Отец раздражен до крайности. Расслаблено слежу, как тяжело передвигается по шикарному кабинету. Сукин сын всегда окружает себя эксклюзивом. Тщеславен безмерно. Иногда думаю, что у нашего ВВП рабочее пристанище попроще будет. Взгляд сам по себе переползает на портрет. Мысленно отдаю честь президенту и возвращаюсь к гневу папеньки.

Изволит изрыгать недовольство.

Вальяжно раскидываюсь на кресле. Его это бесит, но мне положить. Неспеша отпиваю глоток кофе. Деготь, а не арабика. Дерьмо!

— Ты серьезно? Имея почти абсолютную власть, интересуешься обычным доктором? На что тебе это? Мало дел? По-моему, у тебя иная сфера на данный момент. Зачем лишняя головная боль?

Засунув пальцы за жилетку, папенька удивленно замирает. Смотрит, как на умалишенного. Это его фишка. Никак не смирится с тем, что я взрослый мужик, все еще хочет продавить взглядом. Реагирует так на каждое мое решение или достижение, его даже многомилионные сделки не заставили изменить коронную реакцию.

Привык. Если раньше взрывало, то теперь похрен.

— Все, чем я занимаюсь, если ты еще не понял, — тычет пальцем, — должно быть идеально.

— Сейчас занимаюсь я. Решения тоже мои. Что не устраивает?

— Ты начал терять перспективных. Вот, что!

— Она не собака, чтобы держать на цепи без права выбора. У нас же не крепостное рабство, да?

Все существо протестует. Речь же о ней! Не о ком-то левом.

Да к черту! Что слова подбирать.

Я хочу быть с Левицкой. И кто бы что не задумал, все равно пойду на встречу всем ее просьбам. Теперь так, да. Наскоком наши дела не решить. Минуты бездумных опасных решений прошли.