Книга Майор, спеши меня любить, страница 8 – Хелен Кир

— Ты дебил, что ли? Она может больная или припадочная. Или может у нее вши или сифилис. Ты нормальный?

— Ну понёс, — недовольно обрываю, — нет у нее ничего. Чистая девочка.

— Твою мать, — сокрушается брат, — твою мать! — рявкает и лупит по столу.

— Успокойся, — тоже повышаю голос. — Не могу ее выгнать. Рука не поднимается. Попала она, понимаешь? Она каждого шага шугается. Трясется, плачет. Может ее в этой секте голодом морили, а может что похуже. И вообще, я уже раз отнесся по протоколу к делу. И где теперь потерпевший? Так что помогай, Федь.

— Локти не обгрызи потом, — цедит брат, вылетая из-за стола. — Я помогу. Толька имей в виду, Миха, вот такие девочки-ромашки-синеглазки за собой ворох проблем притаскивают. Не размотаешься потом.

И где-то он попадает в цель. Чую, что не разгребу, но что поделать, если из головы глазищи ее не выходят и сердце колотиться, как припадочное начинает. Бред … Ну не … бред же.

— Разберемся, — принимаю недовольство.

Федя хлопает дверью. Сильно.

А я понимаю, что брат где-то прав.

* * *

Домой прихожу уставшим и вымотанным. Все, как всегда, всем надо результаты. Желательно вчера.

На кухне горит свет. Не спешу туда идти. Сажусь в прихожей, стаскиваю ботинки и прислоняюсь к стене. В моем доме посторонняя женщина. Тут кроме Инки никого не было еще.

Я зверюга здоровая, а присутствие девочки подпаливает задубевшую шкуру. Морщусь. Больше всего не нравится, что в броне появляются микротрещины. И это, мать вашу, плохо. Вся байда заключается в следующем, предотвратить процесс не в силах. Это что-то из неконтролируемого.

Не нравится. Я и уязвимость — это как … Жопа и палец.

Яна увлеченно что-то режет. Она в моей футболке, ткань доходит почти до колен. Бесстрастно рассматриваю. Ничего такого же, просто изучаю объект. Как я думал. Дрищ!

Но поражает другое. Волосы. Блестящие, густые, волнистые. Огромной копной спускаются до середины спины. Есть в этом что-то притягивающее до хрипоты. Русалка. Завороженно залипаю. Яна тихонько вскрикивает, сует палец в рот. Волосы как живые взметываются и, переливаясь в свете люстры, рассыпаются гуще. Красиво …

— Ян, — тихо зову.

Дергается и оборачивается, прижимая руки к груди.

Опаляет знойным синим. Глазищи ее. Мать моя, какие они …

Неторопливо наслаждаюсь зрелищем. Пристально смотрю и меня перемыкает. Крутится неуловимой пружиной, не дается в руки воспоминание.

Обрывки кадров, как мусор при шквалистом ветре, хаотично летают.

Я где-то ее уже видел.

* * *

— из к/ф Брат.

— Че — революционер

* * *

Вот так. Начинаем накручивать обороты. Спасибо всем)))

Роняю ложку, когда замечаю Громобоя.

— Простите, я тут по хозяйству. Не против?

В горле, как всегда, пересыхает. Я боюсь его. Точнее, стесняюсь. Зажимаюсь, как пружина. Дергаю низ огромной футболки к коленкам, прикрываю бедра.

Как же так вышло. Не ожидала, что Михаил придет. То есть это его дом, просто … Он так тихо зашел и вообще. Мучительно краснею и сжимаю пальцы. Не слишком ли нагло расхозяйничалась тут. Вдруг ему не понравится. Робко поглядываю на Михаила.

Юматов скалой возвышается. Боже, какой же он огромный. Ну курган, а не человек. Кедр неохватный. И я тут свечу майкой и голыми ногами. Ужас. Ужас! Какой стыд.

Переминаюсь с пятки на носок, отворачиваюсь. Если убегу в комнату, скажет дурочка, да?