Книга Майор, спеши меня любить, страница 7 – Хелен Кир

Тук-тук-тук. Равномерный стук сердца убаюкивает.

Опускает в мягкие подушки. Трогает лоб.

Обо мне никто не заботился очень давно. Пару лет точно.

Внутри что-то рвется. Хватаю его за ткань растянутой майки, поднимаюсь навстречу. Совершаю отчаянный рывок доверия. Только бы не предал, как другие.

— Не отдавай меня им.

Мольба вылетает совершенно осознанно. Мужчина замирает. Начинаю бояться, что сейчас разозлится и вышвырнет на улицу. Я проблемная и неудобная. Зачем ему со мной возиться. Но слова, произнесенные спокойным ровным тоном, успокаивают.

— Не думай ни о чем. Спи.

— Ты нормальный? — возмущается брат. — Ну на хера, Мих? Ладно. Остановился. Помог. Определи ее в больницу, похлопочи с центром реабилитации. Зачем дома у себя оставил?

Херачу фейспам. Придавливаю Федю взглядом, то там бесполезняк. Таращится нагло и борзо согласно посланным лучам неприязни. Один-один. Не прорежешь.

Нет, мой брат отличный, просто он конченный зануда. Сраный педант. На работе его ценят, но в жизни просто повеситься. Задрочит любого и любую. И еще он очень не любит копаться в лишнем хламе. Выполняет лишь четко поставленные задачи, из которых можно извлечь пользу. Не левачит энтузиазмом никогда.

— Надо, — свожу брови. — Вопросы есть?

— Вот скажи мне, — вальяжно раскидывается в кресле.

— В чем сила, брат? — заканчиваю нашу давнюю присказку.

Точнее не нашу. Из охуенного фильма замес.

— Придурок, — фыркает беззлобно.

Пододвигаю ему чайник, банку растворимого и рафинад. Он выразительно моргает.

— Не батина арабика?

— Заткнись, — морщусь. — Пей давай.

— Мгм, — нагло закуривает в кабинете. Под моим суровым продавливанием, косоротится и толкает форточку. — Матери звонил хоть?

— Хватит! — повышаю голос. — Я там нахуй не сдался и тебе это известно. В семье поколение «Че» не приветствуется. Закроем эту тему.

Федя курит, кабинет заплывает сизым дымом. Раздражаюсь вопросам об отце. Че припекло-то? Спрашивает... Знает же козлина о ситуации, нахер лезть? Дергаю древнюю раму. Дерево хрустит под руками. Брат отходит в сторону, примиряюще хлопает по плечу.

— Дай хоть сгущенки. У тебя есть, знаю.

Гашу ярость, заталкиваю дальше. Мне не двадцать. Все пережито и забыто. Я взрослый мужик, чтобы на поверхность давнее дерьмо толкать. Каждый живет свою жизнь как хочет, вот и … Короче, аллес. Забыли.

Ладно, хер с тобой. Беру из тумбочки банку сгущенки и двигаю траглодиту. Улыбается так, будто премию выдали. Сладкожрун, а не человек. Но!

Федя специалист узкого профиля. Вот чем я сейчас и воспользуюсь.

— Брат, такое дело.

— Ну?

— По всем показателям моя бродяга из секты сбежала. Знаю одно имя — отец Никодим. Порыть бы, м?

— Мих, — возмущенно давит, — на меня навалили дох … До хрена! Не легче ее скинуть спецам попроще? Где по накатанной сработают?

А вот этого добра не надо. Задумчиво тру бровь. Короче, самому надо докопаться. Зацепила меня чем-то синеглазка. Только чем не пойму.

— Нет. Я ж прошу. Сам тоже буду, но понимаешь, почему тебя хочу подключить, так?

Федя недовольно щелкает пальцами. Пьет переслащенный кофе, хмурится.

— Зачем тебе она? Ну что ты в ней нашел?

— Понравилась. Все?

Вру. Только чтобы перестал спрашивать и согласился. Я сейчас могу запросто убийство Нельсона Манделлы на себя взять, только бы получить Федьку в союзники.