Книга Майор, спеши меня любить, страница 10 – Хелен Кир

Михаил неотрывно смотрит на голую кожу. Не мигая. Потом встает и выпутывает из плена коварного стула. Я одергиваю футболку, клянусь себе, что больше никогда не посмею щеголять в таком виде перед мужчиной. В паранджу буду наряжаться.

Досадно до слез.

Только еще больше смущает, что Миша стоит и не отходит. Его тепло так жарит, что у меня опять температура поднимается. Она не проходила, но сейчас шкалит запредельно. Кровь уже кипит, начинает сворачиваться.

Он такой огромный, а я такая маленькая.

Ой. Ой-ой-ой!

Громобой стоит вплотную. Своими плечами его груди касаюсь. Это так странно и почти страшно. Мозгами понимаю, что он не тронет, но все равно переживаю.

Если бы не ужасные случаи в моей жизни, когда люди казались такими надежными, добрыми и почти родными так не поступали, то может вела бы себя совсем по-другому.

Мои глаза размером с приличный воздушный шар, видимо. Хлопаю ресницами, кусаю губы, осторожно выпутываюсь из рук.

— Не парься, — хрипло сообщает.

Тут же разворачивается и спешно выходит из кухни.

Ба-бах! Хлопает дверь. Вздрагиваю.

Да что ж я такой урод-то? Люди в одном помещение со мной находиться не могут. Всех я бешу и раздражаю.

Заношу тарелку над раковиной. Есть не хочется больше. И еду выбрасывать нельзя. Вдруг ее завтра не будет, как случалось уже много раз. Пока думаю, в углу раковины материализуется мохнатый комок. В ужасе распахиваю глаза. И ору! Во всю силу легких.

Бросаюсь на кровать ничком.

Ты ебнулся, Юматов?

Очнись, придурок. Она же девочка совсем. Двадцать если есть, то хорошо. Переворачиваюсь на спину и с силой луплю по матрасу. Угораздило?

Меня снова скручивает, вдохнуть-выдохнуть без вариантов. Таращит и вертит, что может быть хуже. А ни хрена! Что не придумай все равно будет не легче того, что сейчас разрывает.

Все же у меня были психи в роду. Судорожно вспоминаю хоть кого-то из поехавших со стороны матери или отца. Хотя что отца … Мы с ним с разных планет. Короче! Никого психованных. Я первый.

Быстро сглатываю несколько раз подряд. Зажмуриваюсь до искр. Только среди искр вновь, будто издеваясь, изгиб ее талии вспыхивает. И голый пупок. Впечатываю кулак в подушку. Что за жесть?

Переворачиваюсь, вдавливаю затылок в матрац и накрываю полыхающее лицо подушкой.

Когда коротнуло? Растерянно соображаю. Тут среди болезненных уколов выкручивающей муки не собраться. То в живот ширяет, то в бедро, то в …

Сегодня и коротнуло. Теперь как?

Подскакиваю, рву на себя оконную раму. Высовываюсь наполовину и жадно дышу. Лютым морозом шпарит до иголок, а я не могу засунуть себя назад в разбушевавшееся тело.

Остывай. Остывай же.

Клянусь себе, что завтра встречусь с Жанкой. Все от недотраха, все беду от этого. Воздержание грех. Причина только в этом. Загнался, запарился и на выходе адовый трешак словил.

Да какой трешак. Не отпускает меня. Признайся уже сам себе. Всадило под кожу и разносит там.

Она как редкий цветок. Растет в камнях, нежная и тонкая. С виду вроде ничего особенного, а присмотришься, с ног валит уникальность. Пугливая, стеснительная, внутри огонь полыхает. Я его всеми фибрами чувствую.

— Миша!

Со злости херачу по подоконнику. Что делает?

«Миша» … Присутствие жжет, испепеляет до праха.

Зря ты пришла, Яна. У меня же кипит. Падаю со сдавленным стоном на кровать.