Книга Майор, спеши меня любить, страница 2 – Хелен Кир

И такая разительная разница с хламидой, натянутой на нее.

На бомжиху она не похожа. Одета — врагу не пожелаешь. Девушки такое на себя только под наркозом надевают, да и то не всегда. Но в целом норм.

— Помогите.

Худючая, даже изможденная скорее. Голос еле слышен. Наклоняюсь ниже, чтобы расслышать. Лепечет что-то еще, не разобрать. Поднимаю за подбородок, всматриваюсь. Может наркоманка? Нет. Зрачки нормальные.

Трогаю лоб. Меня обжигает огненная кожа. Она горит. Клокочет, как лава.

Температура шпарит, не иначе.

— Тебя как сюда занесло, бедняга? Ты откуда? — пытаюсь разговорить, но тщетно. — Ладно, разберемся. Эй, замараха, Бог терпел и нам велел. Сейчас скорую вызову.

Копаюсь в мобиле, а моя находка начинает прерывисто дышать и ерзать. Трясет ее. Судорожно тянется к руке и машет головой.

— Нет … Нет. Они найдут. Найдут. Не надо.

Бредит по ходу. Несет несуразицу. Кому она нужна-то? Кто ее найдет? Хотя …

— Тихо, не бойся, — поднимаю ладони, показываю, что пока звонить не буду. Но делать-то что-то надо и как бы я опаздываю уже. — Все. Все говорю.

— Мне нехорошо.

Найденыш закатывает глаза, а потом ведет трясущейся ладошкой по щеке. Губами пересохшими воздух ловит.

Вижу, что нехорошо. Не слепой.

— Помогите.

Сквозь раздражение умоляющий голос проникает в самое сердце. Там пищит и тихонько скулить начинает. Бродяжка просит, как будто я ее последняя надежда. По щеке катится одинокая крупная слезинка. И вот эта капелька … Пронзает насквозь. Болит очерствелое сердце, ноет. А я думал, что все, мышца атрофировалась. Нет, стучит.

Жизнь, да? Человек снаружи грязный, а за кожей чистый. Так и она. Ох, волочет тебя, Юматов! Надо же.

— Чем помочь?

— Спасите, — растрескавшимися губами шелестит. — Они меня найдут. А я не хочу туда. Заставят …

— Ну дальше?

— Секта. Сибирь. Оттуда не выберусь тогда. Спрячьте меня.

* * *

Какая секта? Она из прошлого в наш мир явилась?

Хотя всяких общин полно, удивляться особо не приходится. Но и ей верить слету, тоже такое себе. По опыту знаю, иной раз задержанные такое сочиняют, можно романы писать. Платили бы будь здоров, если бы в газеты куда брали. Лепят настолько искренне, что наши неопытные новички могут поверить, рыть что-то сподобятся. Такие актеры попадаются и все как один невиновны, обстоятельства заставили, жизнь прогнула и все такое — классика.

Короче, надо разбираться.

Юзаю отросшую щетину, наблюдая как моя находка жалобно и горько пищит.

— М-да, — прикидываю, что же дальше. — Как зовут? Эй!

Прикладываю тыльную часть ладони ко лбу. Полыхает. Пышет, как печка. Жар реально нездоровый.

Присаживаюсь рядом, поднимаю за подбородок. Простой жест заставляет находку вывернуться наизнанку. Вздрагивает так сильно, что макушкой прикладывается. Простое прикосновение вызывает лютое отторжение. Трясется еще сильнее, головой мотает, пытается вырваться. Выдавливает с отвращением сквозь сжатые зубы.

— Не трогай. Не хочу-у … Не трогай.

Глаза вновь раскрываются. Обжигает испуганным синим огнем, в который еще и ненависти добрую щепоть добавлено. Микс жертвы, я так понимаю яркую смесь, что на меня прямым лучом направлена. И у меня опять столбняк. Она гипнотизирует, ничего ж кроме света василькового не вижу. Таращусь на нее в ответ. Секунд десять плаваю, больше не выдерживаю.