Книга Молот Златы, страница 86 – Хелен Кир

— Там, Иван, ушиб. Ясно? — чеканит она. — Выйдешь отсюда, пойди и свечку в церковь поставь, что тот мудак криворуким оказался. Ну и здоровью своему поклонись, кости у тебя как цемент. Лечение я расписала, нагрузки тоже. Все от тебя зависеть будет. Сегодня остаешься здесь, я тебя еще понаблюдаю. Слушать будешь, через неделю можно приступать, но по нарастающей. Федя, — оборачивается на него — через неделю, а сейчас мальчика в покое оставь. Ему надо лежать, спать и правильно питаться. Я понятно объясняю? В глаза смотри, — дергает тренера — в глаза! Понял?

Хотя побаливает голова и ощущения не айс, не могу отказать себе в удовольствии конем ржануть над Яровициным. Взъерошенный медведь в период незапланированного пробуждения, вот кто он сейчас, а если сверху смятения сыпануть, то получится намученный коктейль, который сейчас наблюдаю. Не зря Любовь Ивановна распинается, знает, что нарушить ее рекомендации нам, как два пальца об асфальт.

— Я понял, теть Люб, в смысле Любовь Ивановна. Понял.

— Да ладно уж, — машет она рукой. — К матери, когда поедешь, я ей там приготовила кое-что. Лекарства те, помнишь? Зайди тогда. Так… Величанский, тебе делать то, что сказала. Вань, отнесись серьезно. Тебе мордобой твой нужен? — утвердительно киваю. — Выполняй тогда. Приду со снимком вечером, объясню кое-что. Федя, — вновь обращается в сторону тренера — с полицией что решили?

— Если осмотр закончен, может в ординаторской побеседуем, не против?

— Да? Ну хорошо. Вань, ты лежи. Вечером приду. Сейчас скажу, тебе капельницу поставят. Идем, Феденька, поговорим, — кивает она тренеру.

Яровицын подхватывает ее за локоть, и они скрываются за дверью. Надеюсь, что у Феди все получится. Полисменов замешивать никак нельзя, иначе такое начнется, врагу не пожелаешь. Принимала меня доктор сама, поэтому надеюсь, что в доках будет все как надо. Как только они скрываются из вида, приподнимаюсь на кровати. Браваде стопе! Хорош уже. Больно, сука. Хотя кому как ни мне привыкать к этому ощущению, но сегодня и правда швах. Не тотально жжет, но конкретно по спине осколками обсыпает.

Осторожно верчу головой, слушаю свое тело. Подкруживает, но все же терпимо. Трогаю руками пластыри на затылке, налепили хренову гору. Пару секунд сижу, а потом пробую круговые плечами. Тут же пронзает какая-то острая стрела, которая заставляет замереть. Надо и правда тройку дней подождать, чтобы не усугубить, а тут доктор на ноги поставит в довесок, поэтому пока торможусь.

Сука, найду зашибу. Тварь конченая. Вот и попросили закурить. Покурили, твою мать. И ведь ни сном, ни духом стоял. Чуйка отказала на хрен в конец, даже не напрягся. Ну собственно за этот и поплатился. Ладно, разрулим.

Надо встать, дойти до туалета, а потом выдрать у Церберов телефон. Я подыхаю без малышки. Мне просто голос услышать и все. Просто послушать, как она, все ли в порядке. Федя пробил, но это не то, я сам хочу. Маленькая моя, девочка нежная. Богиня поцелуйная, эротичная дива. Главное, чтобы беситься не начала и развивать бурную деятельность. Не сомневаюсь, что всех тут на уши поставит, хотя с доктором тягаться трудно будет, Любовь Ивановна наша — скала недвижимая, но и Злата моя ураган.

Даже мысли о ней теплом окатывают, греют, как яркий огонь. Не знал, что любить так смогу, не подозревал даже. Думал, что сердце мхом поросло, а оказывается нет, содрала его, развеяла по ветру. И только благодаря Злате бьется оно как подорванное, замирает и вновь запускается.