Книга Молот Златы, страница 88 – Хелен Кир

Идиллию нарушает негромкий стук по стене. Поднимаю глаза и вижу Ромку или Рэма, как его называют в семье Шахова. Он стоит, уперев руки в бока, и не читаемо смотрит. Усмехаюсь про себя, мимикой не выдаю реакцию, не хочу обижать. Наглец семнадцатилетний, щегол еще, но я уважаю его. Смелый парень растет, ответственный и надежный. Если Ник зверь, то этот его переплюнет. Внутри намешано столько, что, когда в силу войдет, всем будет жара.

— Я могу с тобой поговорить потом? — без приветствия заряжает мне сразу.

М-м, серьезный какой, таким у меня отказа нет. Киваю, соглашаюсь на беседу, даже примерно представляю, о чем базарить собрался. Злата оборачивается на голос и неожиданно рявкает на брата, просит, чтобы оставил нас и дал пообщаться нормально. Еще раз усмехаюсь, но не лезу. Кипучая кровь у моей бэйбы, гремучая смесь гюрзы и черной мамбы. Рэм, недовольно скривившись, все же оставляет нас.

Сажаю Злату к себе на колени и мир замирает. Она осторожно гладит меня по голове, смещает пальчики на подбородок, гладит щетину. Я успокаиваю ее и несу всякий бред, только чтобы увидеть, как прояснится взгляд. Удается это не скоро. Уловив момент, уточняю с кем она приехала, только ли с Рэмом или еще с кем. Узнав о присутствии Ника, у меня камень с плеч падает. Значит, удастся поговорить о безопасности Златы. Только бы пришел сюда, но в принципе не проблема, я найду его в любом случае.

Уговариваю панночку принести мне чай из автомата. Подозрительно смотрит, но выполнить просьбу соглашается. Как только выходит, сталкивается с Рэмом. Красава, сечет в дверях неотступно, ждет своей очереди. Маню его рукой и удобнее усевшись, даю добро на интересующий его разговор. Рэм садится напротив, расставляет ноги и сцепливает руки замком, упираясь локтями в колени. Вот же генетика, излюбленная поза его бати, надо же.

— Ну давай, Рэмчик, валяй.

И Рэмчик валяет. Выслушиваю его внимательно. Если коротко, то он вещает о страшной каре, ждущей меня, если посмею обидеть его сестру. Киваю согласно в такт его словам, че тут сказать, принимаю информацию. Я достаточно его уважаю, чтобы поднимать свару и просить малолетку не лезть в наши дела. Он же брат ей, поэтому имею честь с сохранением достоинства обоих сторон выйти из разговора. Но в первую очередь, ради Златы все делаю, знаю как она к нему относится.

Нас прерывает стук в дверь. Да что ж такое, прямо день приема у меня тут нарисовался, как у депутата. Входит отец панночки. Считывает ситуацию и маякует сыну, чтобы он покинул палату. Тот без промедления сваливает. Поравнявшись с отцом, останавливается. Ник прижимается на секунду к его лбу, замирает и тут же отстраняется. Хлопает по плечу и отходит. Рэм еще раз окидывает нас взглядом и беззвучно скрывается за дверью. Шахов передергивает крупными плечами, разгоняет волну под кожаной курткой. Ник стальными шагами двигается ко мне. Подойдя вплотную, расстреливает взглядом прицельно, но руку все же протягивает. Пожимаю в ответ.

— Как ты?

— Отлично. Потрепало, как видишь, но ничего страшного. Присядь, мне надо поговорить по поводу твоей дочери. О моих болячках пока забудем. Это серьезно, Ник.

По лицу Шахова идет еле зримая рябь, но он тут же сгоняет ее. Вот же выдержка у мужика, позавидуешь. Скала просто, незыблемый утес. Он всю жизнь такой, меня это с детства поражало. Самый крепкий из всех, самый суровый. Батя его Каем называет по старинке, а это насколько помню, ледовое сердце.