Книга Молот Златы, страница 89 – Хелен Кир

— Хорошо. Я слушаю.

— Присядь, это надолго. И скажи Ромке, пусть Злату уведет погулять.

Ник ватсапит сыну, отсылая сообщение. Только слышу возмущенный вопль ненаглядной и рокот сына Шахова, а потом удаляющиеся шаги. Вот так нормально. Теперь можно вываливать все, как есть. Ник пододвигает стул и садится также, уперев локти в колени.

— Слушай, я знаю, что тебе не нравится, что я со Златой. Но извини, так получилось. За то, что было до этого, прости. Я знаю, как ты к ней относишься. И как дорожишь ею, тоже в курсе. Я до последнего отгораживался, берег ее от себя, делал больно сознательно, но не поддалась, понимаешь? Ты же и сам когда-то жену от себя берег, так ведь? Ты же тоже чего-то боялся, ну? — рублю со злости воздух рукой. — Стыдно, пиздец как перед ней. Я влюбился, Ник. Я люблю твою дочь! Это навсегда, навечно. Я сдохну без нее, понимаешь? Не смог устоять, она все преграды разрушила, все в труху смела. Злата все для меня, веришь? Короче, чтобы ты не делал, я не откажусь от нее никогда. Согласишься или нет, выбирай, дело твое, но знай — я ее не отдам ни при каких условиях.

30

— Я сейчас должен зарыдать от умиления и броситься тебе на шею? — прищуривается Ник. — «Здравствуй, сынок» ты от меня не услышишь точно.

Я не в силах удержать кривую усмешку на своем лице. Не сказать, что охренеть как приятно слышать сказанное, хотя другого не ждал. Такой плохой, что ли? А? Рожей не вышел? Для Ника очевидно, что да.

Обижаться не стоит, наверное, я же все понимаю. Еще непонятно как себя повел бы, будь в аналогичных условиях. Да неприятно все равно, лицо перекашивает, не могу удержать мимику. Перебарываю себя и якобы безразлично тяну.

— Не напрягайся, побереги силы. В известность поставил, так что дальше сам разбирайся и думай, как к этому относиться, — смотрю в мглистые глаза Шахова и задвигаю дальше. Ноздри Ника раздуваются и немного приподнимается верхняя губа, практически сиплый рык прорывается. Маскирует его кашлем. Ох и зверь, его мать, но меня не испугать. — Сейчас речь о другом пойдет. Ты готов выслушать без припадков ярости? — понимаю, что еще хуже задеваю, но все же пусть остановится разматывать гнев.

Ник откидывается на хлипком стуле, отворачивается и выдыхает в сторону. Некоторое время думает под свое мерное движение грудной клетки. Возвращает мне взгляд и ни капли тепла я в нем не вижу, да и не жду этого, если честно.

— Ладно, давай, я готов.

Прекрасно. На всякий случай быстро примеряю сколько до стены, успею ли уклониться, если всадит. Успею. Реакция не подведет, несмотря на поврежденную голову.

— Ну тогда такие дела. Попал я, Ник, по самые помидоры. Слить хотят на Билаторе. Ката знаешь?

Шахов хмурится и двигает бровями. По лицу прокатывает омерзение и желчь, которую не сразу сгоняет. Переборов себя, тяжело сглатывает.

— Ну знаю. Встречались. Мразь редкостная.

— Так вот эта мразь может зацепить, если прознает, что твоя дочь со мной. Увези ее на месяц, спрячь.

Шахов застывает, не моргая шпарит, прожигает до пяток. Что выражает взгляд, понять можно без долгих раздумий. Он готов меня убить тут же, закопать в белье больничной кровати. Слышу глухой скрежет зубов, который он глушит ладонями, прижав их к лицу. Он умный мужик и ясно понимает, что я на самом деле имею в виду. Выдержки не занимать, потому что соображает, что у нас со Златой неизбежно развивается, только поэтому сейчас живой еще. Он также понимает, что она от меня не откажется. Я от нее тем более.