Книга Молот Златы, страница 67 – Хелен Кир

Злата неожиданно соскакивает с члена и поворачивается. Она так смотрит на меня, что сразу же хватаю и припаиваю к своему телу, задираю подбородок и впиваюсь в распухшие губы. Отрывается, скользит по шее, засасывает кожу, оттягивает и лижет. Все, что могу — подставляться и ловить неповторимое удовольствие, которое уже на грани легкой боли воспринимается, настолько все оголено по ощущениям.

Пальчиками ерошит короткие волосы, ведет по щетине на подбородке, шею щекочет. Приятно, хотя на подобной херне раньше не подвисал, а ей все разрешено. Злате все позволено, все можно. Вот только когда ладонью ствол обхватывает и играет, не могу стерпеть, по чувствам словно плетью щелкает.

— Тихо… Не гони… Иди сюда… Прыгай.

Подхватываю ее на руки и выхожу из душа. Вода стекает по нашим телам на пол, пока тащу Злату на кровать. Ей самое место в моих руках, потому что они будто заточены на то, чтобы носить, таскать ее, каждая выемка совпадает. Держу под задницу и пока несу, сжимаю руками ягодицы, не могу остановиться ни на секунду, трогаю бесконечно.

Повиснув на мне, Злата сковывает кольцо ног, прижимается сильнее, тоже не хочет разрываться ни на секунду. Бросаю ее на кровать и, прежде чем нависнуть сверху, раскрываю ноги, раздвигаю на максимум. Безупречная красота, просто идеальная. Такую ебать и ебать без остановки на отдых. Грубо думаю, но с ней по-другому нельзя, слов других нет и не будет. Похоть застилает разум и все остальное. Остается лишь одно — бесконечно врываться и клеймить свою бэйбу.

Держу за раскрытые бедра и дергаю на себя, прямо к члену приставляю. Болезненный хлопок по разгоряченной мокрой плоти, и я внутри. Злата вздрагивает и до белизны закусывает губы, не в силах удержать стон. Но и я не молчу, глухим рыком сопровождаю. Раскатывает обоих на этом гребаном ортопедическом матраце, просто размазывает.

Тяну ее на себя, вколачиваюсь до основания. Понимаю, что возможно больно, ведь второй раз у нас только. Но я не могу сдержаться, просто не в состоянии. Кляну себя на чем свет стоит, но продолжаю трахать ее словно пес, сорвавшийся с цепи. Она меня просто дезориентирует, теряю остатки разума, только на первобытных началах пребываю, толкаюсь, как ошалевший. Очухиваюсь ненадолго, смотрю на реакции, вроде бы не морщится, не отползает назад, а наоборот. И срываюсь снова. Надо сказать ей…

— Злат, смотри на меня, — нахожу момент между нашим полетом. — О тебе все… — вхожу в нее до конца и замираю. — Я тебя люблю. И ты меня тоже люби, — выпаливаю на одном дыхании и жду ответа.

Злата почему-то морщится и в то же мгновение, крепко обнимает и утыкается в шею. Обжигает горячим, льется по коже и стекает. Меня закорачивает и окатывает острой чувствительной жалостью, зачем она плачет? Она же плачет! Сильнее прижимаю и одновременно пытаюсь посмотреть в лицо своей ненаглядной. Страсть необузданная, в душе ураган, как же выстоять под ним не свалиться.

Оставаясь в ней, целую Злату и уговариваю посмотреть на меня. Никогда не думал, что у меня в арсенале бесконечный запас терпения и сшибающей нежности. Лью на малышку все потоком не останавливаясь. Мне так важно, чтобы она все знала про меня, что чувствую к ней теперь.

Она смотрит. Смотрит.

Вот кто меня победит на ринге за пять сек, вот кто повергнет меня без особых действий. Вот кто оправит в нокаут сразу же. Ее глаза губят меня, и я понимаю, что сделаю все на свете, чтобы не попросила. Убью за нее, прыгну в пропасть, взлечу в небеса, обернусь кем хочет, стану тем, кем пожелает.