Книга Спартакилада, страница 63 – Хелен Кир

Повсюду стоят отражатели, светоформирующие насадки, шторки, октобоксы! Источники постоянного и импульсивного света. Боже мой! Вначале просто слепну, приходится стоять какое-то время, чтобы привыкнуть. Приборов масса, проводов куча. У стены стоит огромный белый экран, настолько огромный, что его край расположен на полу. Господи, что мне делать? Пока на меня никто не обращает внимание. И вообще, откуда здесь столько народа?

Я думала, что нас будет двое — я и фотограф, но тут просто миллион человек. Все бегают, сыплют непонятными терминами, двигают студийное оборудование туда-сюда. Между ними гоняет невысокий мужчина. Вот это экземпляр! Маленький, толстенький, с клокастой бородкой и орет на плохом русском языке.

Поло выбилось из джинсов, и видно немножко его трусы, штаны немного маловаты и сильно сползают с попы. Одна штанина завернута и видны голые ноги, которые вбиты в топ-сайдеры. На шее повязан яркий платок.

Ганс берет меня за руку и ведет прямо к нему. Картинка вырисовывается- это фотограф, с которым заключен контракт. Боже мой, мои радужные впечатления грандиозного ожидания тают. Я ждала красавчика, кого-нибудь, ну… Харди, может!

Когда Ганс представляет нас друг другу, говоря на чистейшем английском языке (не удивлена, агентство все же давно с иностранцами работает), фотограф так сканирует меня взглядом, что рентген не нужно будет делать минимум полгода.

Цепкий, пронизывающий, считывающий за три секунды твои возможности. Профессионал, сомнений нет от слова «вовсе». Отодвинув Ганса в сторону, он берет меня. и отодвигает чуть назад. Обходит вокруг, отводит руки в разные стороны, что-то бормочет. Я знаю английский, но он так быстро говорит, что смущаюсь немного. Волнуюсь еще, что там скрывать. Наконец, закончив манипуляции, фотограф протягивает мне руку и произносит.

— Джон. Ти? Как ти звать? — коверкая слова, пытается донести до меня информацию.

— Лада. — представляюсь коротко Джону.

Чтобы избежать неловкости в общении, набираю воздуха в грудь и объясняю, что мы можем общаться на английском, только медленнее. Придя к единому решению, приступаем к съемке.

Первое фешн-фотография. Демонстрация одежды. Джон начинает творить фотоискусство с моим участием. Мнение о его нелепом наряде, которое вызывало недоумение, и поставило под сомнение его возможности, испаряется с каждым щелчком камеры.

Он — бог фотографий. Помимо всего, еще прекрасный психолог. Мы в процессе медленно болтаем, Джон раскрепощает меня постепенно, заставляет смеяться и быть непринужденной. Спрашивает о разной ерунде, я отвечаю, камера не перестает щелкать в его руках. Причем, мне кажется, что он не берет меня в прицел, а просто щелкает в разные стороны.

В моменте перестаю ощущать, что меня снимают, вижу только проницательные глаза гения-фотографа. Они ведут меня, одобряют, воодушевляют. Я раскована и свободна. Двигаюсь, принимаю непринужденные позы, хмурюсь, задумываюсь, смеюсь, грущу. Легко меняю все эмоции по первому щелчку Джона.

В повороте ловлю Ганса, он широко улыбается и вскидывает два пальца вверх. Радостные ощущения полощут меня, как будто взмываю в аэротрубе. Внутри все ухает. Я справляюсь, Ганс не ошибся во мне. Эта мысль накрывает меня теплой волной счастья.

Первый кусок закончен.