Книга Хрустальная ложь, страница 52 – М. Эль

Лилит выбралась из здания через задний выход, в чёрной куртке, с низко надвинутым капюшоном, без каблуков — просто тень среди неоновых огней и мелькающих теней. Она следила за ним по едва уловимому звуку шагов, по чуть более густой тени на мокром асфальте, по запаху табака, который, как назло, он не прятал, выдавая себя.

Он стоял на углу, спокойно, как будто ждал. Будто знал, что она придёт. Будто это была часть какого-то предсказуемого сценария.

— Знаешь, — сказала она, подойдя вплотную, её голос был твёрд, но в нём слышалась усталость, — я устала от твоей игры в прятки.

Виктор повернулся, без тени удивления, будто только её и ждал.

— У тебя отличная реакция, Лилит. Неожиданная.

— Я бы сказала “паранойя”, но пусть будет комплимент, — усмехнулась она, её взгляд скользнул по его лицу.

Лилит прижала ствол пистолета к его груди, чувствуя тепло его тела сквозь ткань куртки.

— Ещё шаг — и мой "параноидальный синдром" превратится в диагноз. Для тебя.

Он усмехнулся, глядя сверху вниз, в её карие глаза, которые сейчас горели вызовом.

— Угрожаешь знаменитому бизнесмену мегаполиса? Рискованно, не находишь?

— Нет, — отрезала она, её голос был холоден. — Предупреждаю.

Она шагнула ближе, пистолет теперь почти касался его. — Мои ребята тебя пристрелят, если ты хоть на шаг приблизишься к моей жизни.

— Я знаю твоих «ребят», — произнёс он спокойно, даже с лёгкой иронией. — Один из них играет в покер по четвергам на Пятой авеню. Другой чинит мой сервер.

Она замерла, пистолет в её руке чуть дрогнул. Откуда он знает?

Мужчина улыбнулся, уловив её замешательство. — Я не трогаю их. Не причиняю им вреда. Но ты знала, что следить за тобой — как смотреть на пламя. Обжигает, но не отвести глаз.

Лилит фыркнула, убирая пистолет, но не опуская его полностью.

— Сочиняешь стихи, чтобы не получить пулю? Это новый метод?

— Нет. Просто констатирую факт. И знаю, что ты не сделаешь этого. Не сейчас.

Девушка крутанула пистолет на пальце, затем спрятала его за пояс, хотя её рука всё ещё была близка к нему.

— Следишь — следи. Но если хотя бы один мой человек пострадает, я перестану быть милой. Я стану твоим кошмаром.

— А ты когда-нибудь была милой? — хмыкнул он, его взгляд скользнул по её лицу, и в нём мелькнула тень чего-то, похожего на воспоминание.

— С тобой? Ни секунды.

…

Вечер обещал быть обычным. Скрипучий, прокуренный, наполненный дешёвым неоном и гулом голосов, которые с каждой выпитой порцией становились всё громче. Бар «У Гарри» был одним из тех мест, где время замирало, а проблемы оставались где-то там, за липкой от пролитого пива дверью. Запах рома, смешанный с табачным дымом и привкусом чужой тоски, витал в воздухе, словно густой туман. Музыка, оглушительно бухающая из старых колонок, была громче смеха, который, казалось, был единственным способом заглушить внутренние демоны.

Валерия — для всех, кто хоть раз пересёк с ней путь, Лилит, — сидела за стойкой, демонстрируя непринуждённую позу, которая для кого-то другого была бы вызовом. Длинные, точёные ноги, обутые в армейские ботинки, покоились на соседнем стуле, бокал янтарного виски с кубиками льда, медленно тающими в нем, был крепко зажат в тонких пальцах. Тёмная одежда, словно вторая кожа, подчёркивала резкие, почти хищные черты лица, которые лишь изредка смягчались.