Книга Хрустальная ложь, страница 430 – М. Эль

Виктор не отпускал её ни на секунду. Он сидел, подперев голову рукой, наблюдая за её лицом, за тем, как медленно разглаживаются складки напряжения. Его пальцы нежно поглаживали её руку, переплетаясь с её пальцами, а потом скользнули к её животу. Валерия вздрогнула, но не отстранилась.

Пришло время действовать. Виктор уже послал своих людей, включая Марио, подготовить частный самолёт. Официальная версия для Андрес была проста: Виктор Энгель чудом выжил, был похищен неизвестными, но сумел освободиться. Он приехал за Валерией, и они вместе решили вернуться в Нью-Йорк, чтобы там разобраться с последствиями взрыва и восстановить клан Энгель. Никаких упоминаний о причастности Алана. Никаких слов о её страданиях.

Самолёт сел мягко — почти бесшумно, словно пушинка. Но Валерия всё равно вцепилась в руку Виктора так, будто если отпустит, он растворится в воздухе, исчезнет, как мираж.

Он только усмехнулся, поцеловал её в висок, его губы задержались на её коже.

— Змейка, мы просто прилетели. Это не побег, не погоня.

— Молчи. Я тебя держу, — ответила она, её голос был полон нежности и страха одновременно.

Он засмеялся тихо, глубоко, и позволил ей. Это было их маленькое правило, их способ справиться со страхом.

Когда автоматические двери аэропорта разъехались в стороны, их встретил поток голосов. Криков. Имен.

— ГОСПОЖА!

— Босс!

— Виктор!

— ЖИВЫЕ!

Селина первая прорвалась сквозь толпу охраны. Блондинка буквально врезалась в них, обнимая одновременно обоих, захлебываясь в слезах, её голос дрожал от счастья и гнева.

— Я… я… вы… вы двое… я убью вас за это… за то, что заставили меня так волноваться!

Валерия рассмеялась сквозь слёзы, обнимая подругу.

— Поздно.

В следующее мгновение к ним подошёл Люциан. Он шёл медленно, будто боялся, что, если ускорится, картина рассыплется, как сон, как нечто слишком хорошее, чтобы быть правдой. Он остановился перед ними. Посмотрел на сына — живого. На Валерию — целую, хоть и бледную, но сияющую. И впервые за много лет позволил эмоциям прорваться.

Он притянул обоих к себе — крепко, тяжело, по-отцовски, прижимая их к своей груди. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул, словно убеждаясь в их реальности.

— Спасибо… — прошептал он, его голос был грубым от сдерживаемых слёз. — Спасибо, что вернулись.

Впервые Валерия увидела, как Люциан Энгель сдерживает слёзы. В его глазах блестели непролитые капли, но он был слишком горд, чтобы дать им волю.

По прибытию домой, в их особняк, все подчинённые вокруг одновременно опустились на одно колено — перед своим главой и перед своей госпожой. Перед теми, кто пережил то, что никто не должен переживать.

Признание. Клятва верности. Обожание. Все эти эмоции читались в их глазах.

Валерия держала Виктора, не отпуская ни на секунду — будто боялась, что весь Нью-Йорк может исчезнуть, если ослабит хватку.

Он заметил. И его губы тронула игривая улыбка.

И, разумеется, когда они вошли в главный зал, поддел её:

— Малышка… чего ты такая эмоциональная? Я же не умер.

Девушка ударила его в плечо. Потом ещё раз. Потом в грудь. Её глаза горели, но в них было больше облегчения, чем гнева.

— НЕ МОГ ЖЕ ТЫ ОСТАВИТЬ МЕНЯ ОДНУ, ТЫ ИДИОТ!

Он пытался защититься, смеялся, но она была слишком быстрой. Слишком злой.

Валерия вытащила пистолет — провернулась вокруг него, как старая тень из прошлого, её движения были плавными и смертоносными.