Книга Хрустальная ложь, страница 419 – М. Эль

И первым, что Виктор сказал, первым, что выдавило его горло, не давая ему ни секунды на осознание происходящего:

— Где она?

Неожиданно откуда-то справа пришел удар. Такой сильный, такой внезапный, что мужчина вновь отключился.

А пришёл в себя от того, что кто-то ударил его чем-то тяжёлым в бок. Металл. Холодный, сбивающий дыхание. И боли достаточно, чтобы его рвало обратно в реальность, заставляя судорожно цепляться за сознание. Мужчина резко втянул воздух, попытался поднять голову — и понял, что она будто налита свинцом, каждая мышца сопротивлялась. Запястья стянуты стальными наручниками, прикованными к полу, заставляя его сидеть скрючившись. Пахнет сыростью, ржавчиной, кровью.

И не его одного. Хорошо. Значит, жив. Значит, есть и другие, значит, он не на смертном одре.

Голоса — где-то рядом, приглушенные, но чёткие. Американские? Нет. Чёрт. Этот акцент… Итальянская школа произношения.

Виктор поднял взгляд, прищурившись в полумраке. Увидел нашивки на форме охранников и замер.

Андрес.

Блять.

— Ты шутишь, — выдохнул Виктор вслух, даже не обращаясь к кому конкретно, скорее к самой судьбе. — Вы?

Один из них хмыкнул, прислонившись к стене, его взгляд был ленивым и надменным. Молодой, но глаза бывалого головореза, видевшего достаточно, чтобы не испытывать ни страха, ни сострадания.

— Энгель, не делай вид, будто удивлён. Ты перешёл дорогу не тому человеку. И за это платят.

— А вы — не в том штате, — процедил Виктор, его голос был низким и угрожающим, несмотря на слабость. — Мы можем решить вопрос мирно. Выпустите меня, и никто не пострадает.

Тот, что постарше, флегматично поправил ремень с оружием, его лицо было непроницаемым.

— Нет. Босс приказал доставить тебя и держать. Мы держим. И никуда ты не денешься.

Босс.

Комок ярости стал тяжёлым, ледяным, сдавливая горло. Виктор заставил себя выдохнуть, пытаясь сохранить остатки хладнокровия.

— Вы тупые или прикидываетесь? — спросил он спокойно, слишком спокойно, что было хуже любой угрозы. — Вы понимаете, что это война? Что вы подписали себе смертный приговор?

— Нам плевать, — ответил второй, по-прежнему равнодушно. — Приказ есть приказ. Босс сказал: Энгеля забрать. А старшую госпожу — домой. Вот мы и сделали.

Слово «домой», сказанное таким тоном, будто ударило его током, пронзило больнее, чем любой физический удар.

Виктор дёрнулся вперёд, наручники звякнули цепью, впились в кожу, брызнула кровь.

— Где она? — глухо. — ГДЕ. ОНА?

Мужик усмехнулся, его взгляд был полон издевательства.

— О, так вот какое у тебя слабое место. Понятно. Сестра нашего босса, значит… А все солдаты думали, просто играешься.

Он не успел договорить — Виктор рванулся так резко, с такой нечеловеческой силой, что цепь впилась в кожу до кости, брызнула кровь, окрашивая бетонный пол. Его ярость была слепой, инстинктивной.

— Если вы хоть пальцем её тронули… — прорычал он, его голос был звериным, искаженным болью и угрозой.

— Расслабься, — перебил его старший охранник, в его голосе прозвучало лёгкое раздражение. — Никто не посмеет её тронуть. Старшая госпожа уже дома. С семьёй. Далеко. Очень далеко, Энгель. Ты её не догонишь.

Дома.

Внутри него что-то хрустнуло, словно сломалась кость. Ни один человек ещё не видел, как он ломается — но сейчас это было близко. Они увезли её. Забрали.