Книга Хрустальная ложь, страница 418 – М. Эль

Она выбралась за пределы особняка, прячась в темноте кустов и вековых деревьев, и пошла к машине, которую уже ждала на небольшой просёлочной дороге.

Километры. Тишина, нарушаемая лишь звуком мотора и её слишком громким сердцебиением. Звёзды, рассыпанные по чёрному бархату неба. Сердце, которое билось слишком быстро — и не только из-за ребёнка, но и от предвкушения.

Рико… Парни… Она домой возвращается. Домой…

Дом San Pietro Alto был огромным. Новым. Красивым, с колоннами и широким фасадом. Но странно пустым. Слишком тихим. Ни шума, ни движения.

Валерия переступила порог, её губы растянулись в облегченной улыбке.

— Рико? Парни? — улыбнулась, почти смеясь сквозь дрожь, вызванную напряжением. — Это я. У меня для вас такая новость… вы обалде...

Она остановилась. Воздух стал холоднее. Слова замерли на губах, не успев прозвучать до конца.

Из тени вышел мужчина. Медленно. Силуэт, походка, взгляд — она знала их лучше, чем собственное отражение в зеркале.

Это был её отец.

Мужчина вышел из темноты, словно тот судья, которого нельзя обмануть, чьё присутствие наполняло пространство невысказанным приговором.

— Отец… — выдавила она, её голос был едва слышен.

Киллиан Андрес стоял идеально ровно, руки за спиной. Холодный, спокойный, непреклонный. Его взгляд был острым, пронзительным.

— Я учил тебя, — произнёс он мягко, но так, что у Валерии побежали мурашки по коже, а кровь заледенела в жилах. — Всегда проверять информацию дважды, прежде чем довериться кому-то. Особенно, если она приходит из неожиданного источника.

Валерия побледнела, её лицо стало словно алебастровое. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Это… ловушка? — прошептала она, её голос почти не принадлежал ей.

— Проверка, — поправил он. — Сегодня Андрес получают много предложений. Особенно, если речь идёт о наследнице, которая не хочет слушать родителей. И твою руку, — он посмотрел прямо ей в глаза, — Просит один из молодых глав. Но только если он понравится тебе. Я никогда не заставлю.

Валерия усмехнулась. Горько. Ядовито. Ей было всё равно.

— Мне плевать, — её голос был полон отчаяния и гнева. — Хочешь выдать меня? Ладно. Но знай — я убью мужа в первую же ночь. Заберу его власть. Поставлю туда того, кого хочу. И вернусь в Нью-Йорк. Я тебе обещаю.

Киллиан чуть улыбнулся — на пол-миллиметра, едва заметно, но в его глазах блеснула гордость.

— Ты — Андрес, моя девочка. Я знаю.

Девушка фыркнула, её золотистые глаза полыхнули огнём. — Ну так что? Кто такой смелый, раз думает, что достоин меня? Кому голову отрезать? Покажи мне этого идиота.

Тишина. Затем послышались шаги. Из-за спины отца, из темноты, шагнул кто-то другой.

Валерия не вдохнула. Просто замерла, её взгляд был прикован к приближающемуся силуэту. Знакомому до боли.

— Я. Если госпожа Андрес позволит.

Темнота не пришла внезапно — она накатила, как волна, затопила, сжала, разорвала. Сначала — гул. Потом — удар. Потом — ничто.

А когда Виктор очнулся, первым, что почувствовал, была боль.

Глухая, тупая, вязкая. Она сидела под рёбрами, гудела в голове, пульсировала в ногах. Каждый вдох отзывался хриплым, рваным звуком, раздирающим горло. Каждая попытка пошевелиться — муками. Металл холодил запястья: кандалы врезались в кожу. Руки были подняты над головой — подвесили, суки. Где-то капала вода, монотонно отбивая ритм его страданий. Запах сырости смешивался с запахом крови — его крови.