Книга Хрустальная ложь, страница 410 – М. Эль

...

Валерия никогда в жизни так много не улыбалась. И никогда — настолько пусто, настолько безучастно. Её губы растягивались в идеальной, отточенной улыбке, но глаза оставались холодными, зеркальными, отражающими лишь скорбь и решимость. Она просыпалась в той же просторной комнате, где когда-то встречала утро с искренней радостью, умывалась в той же ванной, где в детстве танцевала под любимую музыку, но вглядывалась в своё отражение, которое теперь казалось ей чужим, незнакомым, словно маска.

И каждый день она играла роль.

Роль идеальной дочери, которая наконец-то вернулась в лоно семьи. Роль покорной наследницы, готовой принять свою судьбу. Роль девочки, которая наконец поняла «своё место».

Хотя её настоящее место было в Нью-Йорке. В доме, который до сих пор пахнул его кофе и его терпким одеколоном. В объятиях, которые сейчас будто были вырваны из её тела, оставив после себя лишь фантомную боль и пустоту.

Эмилия сама пришла к ней. Без предупреждения. Без стука. Она зашла, увидела дочь, сидящую на кровати с книгой, и впервые за много лет в её глазах не было ни контроля, ни привычной строгости. Только усталость, горечь и… сожаление? Валерия не была уверена, но это чувство пронзило её сильнее любого упрёка.

— Лери… — голос матери дрогнул, она остановилась в нескольких шагах от кровати, словно боясь подойти ближе. — Можно?

Валерия закрыла книгу, положила её на прикроватную тумбочку и спокойно кивнула, её движения были отточены и грациозны, как у балерины.

— Конечно, мама.

Эмилия подошла ближе, остановилась, будто боясь нарушить невидимую границу. Потом неожиданно — обняла дочь. По-матерински. Тепло. Неловко. Искренне. Как раньше, в те далёкие, беззаботные дни.

Валерия замерла. Она не чувствовала ничего. Ни злости. Ни тепла. Ничего. Только пустоту, которая зияла внутри.

Эмилия говорила тихо, её слова были полны боли и раскаяния:

— Прости меня… за всё. Мы… мы правда хотели как лучше. Мы боялись за тебя. Мы хотели защитить тебя от этого мира, от опасностей… Ты — наша дочь. Мы… не должны были…

Но Валерия уже натягивала привычную, идеальную, безупречную улыбку, которая так хорошо маскировала её истинные чувства.

— Мам, всё в порядке, — её голос стал мягким, размеренным, лишенным каких-либо эмоций. — Родители всегда правы. Вы приняли лучшее решение для семьи. Моё место здесь. С вами. И я… — Валерия почти не моргнула, её взгляд оставался неподвижным, — прошу прощения за тот побег. Это никогда не повторится.

Сзади Луиза, стоявшая в дверях и наблюдавшая за сценой, едва не поперхнулась от смеха. Валерия заметила это боковым зрением и чуть наклонила голову, словно безмолвно говоря ей: «заткнись и играй свою роль».

Луиза фыркнула, но тут же натянула милую улыбку, обращаясь к Эмилии:

— Тетя Эми! Между прочим, мы с Лери собирались сходить за покупками. У неё же почти ничего не осталось — всё в Америке. Нужно обновить гардероб, пока она здесь!

Эмилия просияла, будто речь шла о её личной победе, её лицо оживилось.

— Конечно! Отличная идея! С вами пойдёт охрана. Вы должны быть в безопасности, дорогая.

Валерия кивнула, скрывая внутренний стон. Охрана. Конечно. Как же иначе? Словно она была маленькой девочкой, а не главой теневой империи.

Отец подошёл позже, после Эмилии, будто ждал момента, когда дочь уже «размягчена» материнскими объятиями.