Книга Хрустальная ложь, страница 356 – М. Эль

— Почти пять суток… — прошептал он, и в его голосе звенела боль. — Ты была без сознания пять суток, Рия. Я… думал…

Он не договорил. Слова застряли в горле. Только сжал её руку так, будто боялся, что она исчезнет, растворится в воздухе, как утренний туман.

Валерия посмотрела на него — в его покрасневшие глаза, в тёмные круги под ними, в дрожащие пальцы, которые так крепко держали её — и впервые за долгое время почувствовала…

Боль. Не физическую, а глубинную, от осознания его страданий. Тепло. Огромное, всепоглощающее, исходящее от него. И что-то похожее на любовь.

Настоящую. Сырую, хрупкой, голой, очищенную от всех масок и игр.

— Ты плакал, — сказала она тихо, её голос был лишен всякой издёвки, только трепет.

Он хотел отвести взгляд, спрятаться, но она не дала — поймала пальцами его подбородок, заставив смотреть в свои глаза.

— Виктор.

— Не смей, — прошептал он, его голос был надтреснут. — Не говори ничего. Ты еле дышишь.

— Ты действительно… плакал? — в её голосе был не смех. Не издёвка. Только трепет, почти священный.

Он закрыл глаза. На секунду. Собираясь с силами, опуская все свои щиты.

А потом сказал честно, без защиты, без холодной маски, которая была его вечной спутницей:

— Я думал, что потерял тебя.

Её сердце дрогнуло. И не от раны. А от этих слов.

Виктор провёл ладонями по её щекам, лбом коснулся её лба, закрывая глаза, словно ища утешения. Его голос дрожал.

— Валерия… никогда так больше не делай. Никогда. Ты поняла? — это был не приказ.

Это была мольба. Грубая, рваная, неумелая, но искренняя и отчаянная.

Валерия улыбнулась слабее, чем могла бы когда-то, но эта улыбка была самой настоящей.

— Я… не планировала, — прошептала девушка.

— Ты бросилась под пулю, — его голос сорвался, он поднял голову, глядя на неё с недоумением, полным ужаса. — Под грёбаную пулю. Ради меня.

— …ты бы умер, — сказала Валерия так просто, будто это была очевидность, которую он должен был понимать.

Виктор замолчал. Долго. Так долго, что она почувствовала, как дрожат его плечи, как сдерживаются слёзы.

И тогда он сказал самое честное, что когда-либо говорил, признание, вырвавшееся из глубины его души:

— Я не выдержал бы этого, Рия. Не выдержал бы твоей смерти. Никогда. Просто...

Её пальцы нашли его волосы. Слабые, дрожащие, но нашедшие его, зарывшиеся в густые пряди.

И впервые за всё их время — она сказала, не думая, не взвешивая, просто отдавая:

— Я здесь. Я с тобой. Я живая, Виктор.

Виктор закрыл глаза. И припал губами к её лбу, касаясь так, будто целует молитву, благодарность, спасение.

— Никогда… — прошептал он, его голос дрожал. — Никогда больше не исчезай от меня.

Валерия улыбнулась, её глаза были полны нежности.

— Тогда не заставляй меня злиться.

Он усмехнулся мягко, поцеловал её в кончик носа.

— Постараюсь, моя маленькая ведьма…

Её веки опустились, сон снова накатывал, утягивая её в спасительную темноту.

Но перед тем как окончательно заснуть, она поймала его за руку, её пальцы слабо сжали его, и прошептала едва слышно:

— Спасибо… что плакал.

Он наклонился и снова коснулся её лба, его губы замерли на мгновение.

— Только для тебя, любовь моя. Только ты можешь заставить меня плакать.

Она уснула с улыбкой на губах, зная, что находится в безопасности.

А он сидел рядом всю ночь, не отводя от неё взгляда.