Книга Хрустальная ложь, страница 288 – М. Эль

— СВОБОДА, СУКА!!!

Парни дружно орали в ответ, их голоса сливались с ветром и рёвом мотора:

— ПРИНЦЕССА, ТЫ ПЬЯНА?!

— ЕЩЁ НЕТ!!! — смеялась она в ответ, её смех был звонким и заразительным, таким, каким он никогда не был в Европе.

По вечерам — бар или клуб. Танцы до упаду, иногда почти до неприличия, просто чтобы выплеснуть накопившееся напряжение. Стриптиз для души, для поддержания формы, потому что тренироваться надо, а залов нет, а это было единственным способом не терять свою невероятную пластику.

Иногда она садилась на крышу дешёвого мотеля, обдуваемая ветром, курила очередную сигарету и смотрела на закат, раскрашивающий небо всеми оттенками оранжевого и пурпурного.

— Тут хорошо… — заметил как-то Лука, присаживаясь рядом, предлагая ей свою куртку.

— Потому что это не Европа, — ответила она тихо, вдыхая свободу вместе с сигаретным дымом. — И не Нью-Йорк, — добавила она почти неслышно.

Лилит не произнесла имя Виктора. Никогда. Запрещала себе. Запрещала им. Это имя было запретным, как чума.

Но тень от этого имени всё равно падала на каждый закат, на каждую улыбку, на каждую ночь, когда она просыпалась от кошмаров, где его руки сжимали её горло, а глаза были полны боли и предательства.

А потом начиналась охота. Игра в кошки-мышки, где она всегда была мышкой.

Всё шло идеально, пока однажды, в одном из пыльных мотелей Техаса:

— Госпожа… — Марко замер у окна, его обычно расслабленное лицо напряглось. — Чёрный внедорожник. На углу. Уже два часа.

Она только закатила глаза, отложив пилочку для ногтей.

— Опять? Серьёзно? Я только ногти накрасила. Сколько можно?

Лука выглянул из-за шторы, его взгляд был сосредоточен.

— Ты думаешь… это семья?

— Или… другой клан? — добавил Диего, проверяя оружие.

Она кивнула, в её глазах мелькнула привычная усталость.

— Убираемся.

Через двадцать минут они уже были в машине, вещи наспех собраны. Через полчаса — пересекали границу штата, оставляя Техас позади. Через сорок минут — он, чёрный внедорожник, потерял их след. Ещё один день свободы добыт. Ещё одна победа.

Но она никогда не задавалась вопросом:

Кто именно следил?

Кто именно находил её раз за разом, словно по волшебству?

Она думала: "семья".

Или "друзья семьи".

Или "побочные кланы".

Все, кто мог бы иметь свои интересы в её возвращении.

Но это всегда был он.

Она не знала. Она не могла знать, он всегда видел, где она находится. Через спутники, через своих людей, через свою бесконечную сеть. Он был тенью, идущей по пятам.

Она выходила в город, в бывший залитый огнями центр Вегаса, где неоновое сияние смешивалось с тенями старых зданий. Ей был нужен телефон-автомат. Современные телефоны можно было отследить, симки чистили не так быстро, чтобы гарантировать полную анонимность. Но уличный аппарат — это была театральная, почти викторианская опция, а сейчас ей нужна была именно такая демонстративность: звук падающих монет, звонок в пустоту, который давал ощущение, что ее голос — простой и голый, не оставит цифровых следов.

Она нашла его у заброшенного торгового центра, единственного уцелевшего в этом умирающем районе. Опустила монету, слушала шипение линии, которое казалось предвестником надвигающегося шторма, и набрала тот номер, который знала по памяти — номер, что раньше казался ей чужим и принадлежащим врагу, а теперь вдруг стал ядром всего происходящего, точкой отсчета ее мести.