Книга Хрустальная ложь, страница 274 – М. Эль

— Вы ведь знали, что она не захочет, — сказал голос, в котором слышалась почти ленивое равнодушие.

Киллиан проглотил комок.

— Я знаю, — ответил он, — но она моя дочь. Ты должен хотя бы знать, где она.

Через телефон — тишина длиною в секунду, а Киллиан в этот миг видел её лицо, совсем-совсем на ощупь, и не мог понять, доколе он будет платить ценой обмана и молчания. Но голос человека в трубке не стал смягчаться.

— И ты, дядя, хочешь, чтобы я привёз тебе беглянку в цепях? — прозвучало едко, с издевкой.

Киллиан почувствовал, как по позвоночнику поползла ледяная дрожь. Он резко вдохнул и почти шепотом произнёс:

— Не смей. Я не прошу твоих методов. Я прошу… чтобы она вернулась. Живой.

Слова выползли из него с трудом; в кульминации не выдержал голос — в нём проступила дрожь от бессилия.

Ответ длился слишком долго для человеческого разговора. Потом мужчина говорил медленно, точно подбирая каждое слово, как будто это был не звонок, а сделка:

— У меня есть свои люди в Калифорнии. Я могу посмотреть. Но если я её найду и приведу к вам, — он сделал паузу, — она не будет рада, мистер Андрес.

Киллиан ухватился за это и, будто за спасительную соломинку, ответил жёстко:

— Переживёт. Просто… найди её, Виктор.

Имя произнеслось тихо, почти мольбой. Мужчина на другом конце не выдал ни одобрения, ни тонкой иронии, но в конце слышалось что-то, похожее на кивок:

— Хорошо. Я погляжу. Но помните: у каждого действия есть цена. Я попрошу кое-что взамен, простите за бестактность.

Линия загудела в момент, когда Киллиан положил телефон на ладонь и не решался оторвать взгляд от тёмного экрана. Он чувствовал себя предателем и в то же время — человеком, который совершил слабость ради дочери. У него внутри стоял раскат грома: ответственность, вина и надежда — все смешались в одну тяжелую комок.

За дверью, в тени коридора, стояла Луиза. Она услышала не только слова, но и тот шёпот, который остался после. Руки её непроизвольно поднялись к рту — жест, чтобы не выдать себя и одновременно попытка остановить бранную фразу, которая рвалась наружу.

«Твою мать!» — вырвалось у неё в голове, но голос она не подала.

Луиза знала, что этот звонок меняет правила игры. Она видела в глазах Киллиана не гордость человека, а испуг и пустоту. Она знала и ещё кое-что: что Виктор не делает ничего просто так. И та мысль, что он теперь «пойдет» на её поиски, заставляла кровь застыть в жилах.

Виктор?

Виктор Энгель?!

Телефонный звонок оборвался, оставив за собой лишь гулкое эхо в просторной комнате. Виктор небрежно, почти властно, положил трубку на полированный стол, а затем откинулся в своем массивном кожаном кресле. Он провёл рукой по волосам цвета платины, разметав их в легком беспорядке. В его движениях чувствовалась скрытая мощь, даже в таком простом жесте.

В массивном камине уютно трещал огонь, бросая пляшущие тени на стены и отражаясь в глубоком бордовом цвете вина в бокале, стоящем рядом с ним. На столе, среди идеально разложенных бумаг и блестящих дорогих ручек, лежало фото. С него на него смотрела Валерия. В белом платье, которое, по идее, должно было символизировать невинность, но на ней оно выглядело вызовом. Гордая осанка, чуть приподнятый подбородок, и взгляд… В ее глазах было больше стали, чем у большинства мужчин их рода, чем у многих его конкурентов. Непокорность. Дикость. Именно это его и притягивало.