Книга Хрустальная ложь, страница 272 – М. Эль

— Завтра в восемь выезжаем, — сказала она тихо. — Готовы?

— Как всегда, — ответил Диего. — За вас, госпожа.

Девушка кивнула и потянулась к пепельнице, туша очередной окурок. Ветер с моря разобрал её волосы и, казалось, пытался унести с собой остатки старой жизни.

Ночь была густой и медленной — как будто сама тянула время, чтобы дать им передышку, прежде чем бросить в новый поток бегства. В комнате едва горел одиннадцатый час — лампа над столом отбрасывала узкое оранжевое пятно на разложенную карту, и в этой кромке света были отмечены их маршруты: Сан-Диего, потом Лас-Вегас, затем Сиэтл. Бумага шуршала под пальцами, маркеры оставляли яркие полосы, а планшеты рядом показывали цифры, таймлайны и возможные укрытия. Каждый шаг был продуман до мелочей, каждая точка — связана с запасными выходами и тайниками.

Они сидели вокруг стола, лица в полумраке — усталые, но сосредоточенные. Кофе остыл в бумажных стаканчиках, рядом лежали пачки предоплаченных SIM-карт, портативные роутеры в плоских чехлах, наборы для смены внешности и минимальный запас наличных. Карты, распечатки маршрутов, распечатанные фотографии и расплывшиеся QR-коды — их язык ночи.

— Луиза передаст координаты и мониторит ситуацию с нашей стороны, — сказала Лилит, затушив сигарету в керамической пепельнице. Голос её был ровный, как метроном, но в нём слышалась тающая усталость. — Она узнает, где идёт поиск. Если мать или отец решат прилететь сюда — мы узнаем первыми.

Саль откинулся на спинку стула, его лицо было в тени, но жесты голоса выдали тревогу:

— Луиза рискует. Она не должна быть на виду. Любая накладка — и у нас проблемы.

— Я тоже рискую, — холодно ответила Лилит. — Я попросила её об этом. Без неё мы слепы.

Пальцы Лилит дрожали, когда она снова закурила. Тлеющий кончик сигареты отражал маленький свечной пламень

Диего смолк, прислонённый локтем к столу. Его взгляд был острым, как лезвие. Саль выдохнул:

— Госпожа, если вы передумаете… если решите вернуться — мы пойдём с вами. Куда вы — туда и мы.

Она посмотрела на Саля долго и тяжело. В её глазах не было желания романтизировать:

— Нет, Саль. Я не вернусь. Не сейчас. Не за такую цену.

Саль опустил глаза, но не отступил. Диего снова спросил, тихо и почти по-дружески:

— Даже ради него?

Слова висели в воздухе, как вызов. Лилит почувствовала, как мышцы шеи напряглись. Она медленно сжала сигарету до конца, фильтр потемнел.

— Кого — него? — переспросил Рен, впервые включаясь в разговор.

— Ты же знаешь, — сказал Диего, пожал плечами. — Того, кто остался в Нью-Йорке. Мы знаем о вас, Лери. Лу просветила.

Имя вырвалось, как будто нельзя было обойти молчанием: — Виктор Энгель… — выдохнула она, и в голосе прозвучало что-то большее, чем раздражение. — Он не должен знать. Ни о моих маршрутах, ни о людях рядом со мной.

— Почему? — спросил Рен, глаза его искрились от любопытства, но тон был серьёзен.

— Потому что, если он окажется между мной и моей семьёй, — ответила Лилит, и голос её стал твёрдым, — клан Андрес сотрёт всё, к чему он прикоснётся. Я не позволю, чтобы и его они коснулись. Я не позволю, чтобы он стал инструментом разрыва. Это не игра, это — выбор жизни или смерти. Никто его не тронет.

Разговор на мгновение затих. Ветер трепал занавески, и в кромке окна блеснула луна, холодная и отстранённая. Пахло солью и табаком; где-то вдалеке гнал машины грузовик и лай собак.