Книга Хрустальная ложь, страница 265 – М. Эль

Она повернулась к нему ближе — так близко, что её колено упёрлось в его бок, и он почувствовал тепло её тела. И прежде чем Виктор успел что-либо сказать, Валерия тихо, неуверенно, почти робко коснулась его губ. Это был не их обычный поцелуй — не дерзкий, не злой, не соревнующийся. Этот был… тёплый. Почти домашний. Почти бережный. Поцелуй-спасение. Он ответил мгновенно, как будто его сердце только этого и ждало. Пальцы легли ей на поясницу, притягивая ближе. Она выдохнула — тихо, дрогнув, от неожиданной нежности.

И вдруг, когда они оторвались друг от друга, она уткнулась своим лбом в его.

Закрыла глаза.

Виктор почувствовал, как дрожат её ресницы.

— Змейка?.. — прошептал он, вбирая в себя её дыхание, не понимая, что происходит.

Валерия погладила его щёку — большим пальцем, таким лёгким движением, будто боялась спугнуть собственные чувства, будто это было самое хрупкое, что она когда-либо делала.

И сказала. Тихо. Хрипло. Устало. И абсолютно честно, сбросив с себя все доспехи.

— Я люблю тебя.

Как будто это признание вырвали из самого её сердца, словно она не могла больше его сдерживать.

Виктор замер.

Весь мир замер.

Его дыхание сорвалось.

Пальцы застыли на её талии, он забыл, как держать её. Мужчина смотрел в неё — как в огонь, как в дом, как в спасение, которое он не смел просить.

— Повтори… — едва слышно попросил он, его голос был полон недоверия и надежды. — Пожалуйста.

Она приподняла глаза, в них не было ни тени насмешки, ни дерзости, только чистая, измученная любовь.

— Я… люблю тебя, Виктор.

На мгновение он просто не мог вдохнуть. Он чувствовал, как внутри него рушится последняя стена, которую он возводил годами, чтобы защититься от боли.

Потом он обнял её так крепко, будто боялся, что она растворится в воздухе, что это был лишь сон, вызванный усталостью.

— Боже… девочка моя… — сказал он почти неслышно, целуя её висок, её виски, её руки, его голос дрожал от невысказанных эмоций. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого.

Она улыбнулась — мягко, смущённо, по-настоящему нежно. И позволила ему укрыть её одеялом, прижимая к себе, чувствуя себя в безопасности впервые за всю свою жизнь.

И впервые за много лет Валерия Андрес заснула не настороже. А рядом с тем, кого любила.

А Виктор Энгель заснул, держа в руках свою маленькую, колючую, невозможную любовь — и думая о том, что мир наконец стал правильным. Он знал, что завтра ему предстоит решать проблемы с поставками и, возможно, убивать того придурка, но сейчас это не имело значения. Он был дома. И его Змейка любила его.

...

В тот день всё было по-особенному. Валерия была на грани. Не просто раздражена, а кипела яростью, которая обычно предшествовала если не взрыву, то уж точно масштабным разрушениям. Она вошла в его кабинет, не постучав, игнорируя все негласные правила безопасности, которые здесь соблюдали даже самые высокопоставленные визитёры.

На ней — короткая юбка из плотной ткани, безупречно подчёркивающая длинные ноги, и идеально сидящая шёлковая рубашка красного цвета, которая сейчас, казалось, была натянута до предела от напряжения её тела. В руках — массивная кожаная папка, которую она сжимала так крепко, что побелели костяшки пальцев, на лице — яростная решимость, обещающая неприятности. За её спиной мелькнул Рико — высокий, татуированный, с фирменной, чуть усталой, но всегда понимающей ухмылкой, уже давно привыкший к этому ежедневному театру.