Книга Хрустальная ложь, страница 264 – М. Эль

Виктор закрыл глаза. На этот раз — впервые за долгое время — без страха.

Новый год прошёл так, будто мир в их доме стал мягче. Хрупкое перемирие, заключенное в разгромленном кабинете, держалось на честности и нежности, которую они оба боялись признать. Но жизнь быстро вернулась к привычному — к делам, к встречам, к бесконечным танцам между криминалом и бизнесом, где каждый шаг был выверен, а цена ошибки измерялась жизнями.

После выяснения всех обстоятельств, Виктор действительно под надзором своей будущей жены отправился к врачу. Он ненавидел это, ненавидел ощущение слабости, но присутствие Валерии, её непоколебимая вера в него, была сильнее его гордости. Когда пришло предложение лечь в клинику, Валерия угрожала врачу так, что даже сам Виктор был в приятном ахуе. Она не просто защищала его, она билась за него, как за своё самое ценное сокровище. Никто так за него кроме семьи не бился.

Они стали выполнять упражнения, работать над контролем. Вспышки стали реже, пусть этот процесс оказался и не быстрым. Но по крайней мере, Виктор больше не терялся. Его Змейка была с ним. Рядом. И ему действительно стало легче.

День выдался тяжёлым. Таким, после которого у Валерии начинало ныть сердце от усталости и цинизма мира, а у Виктора — скулы от сдерживаемой злости. Они едва успели вернуться домой, сбросить официальные костюмы и принять душ.

Но сейчас они лежали в его спальне, обеими телами утонув в огромной кровати. Тёмное дерево стен, мягкий приглушённый свет ночников, тёплое одеяло — всё вокруг будто говорило им: вы дома, хотя они оба боялись это признать, боялись поверить в это хрупкое, выстраданное счастье.

Виктор лежал на спине, закладывая руки под голову, его тело было напряжено, но не агрессивно. Валерия — на боку, тёплым бедром касаясь его, их ноги переплетались. Это было их привычное положение, их тихая гавань.

Они обсуждали завтрашний день, и эта обыденность была самым ценным, что у них было.

— Надо заехать в супермаркет, — пробормотал Виктор устало, его голос был низким и хриплым. — У нас закончился нормальный кофе.

— И соль, — добавила она, её голос звучал так же буднично. — Селина вчера опять сожгла пасту.

— Не напоминай, — Виктор поморщился, вспоминая едкий запах гари. — Я думал, дом вспыхнет к чертям.

Пара секунд тишины. Спокойной. Мирной. Тишины, которую они научились ценить.

И вдруг Валерия выдала, не меняя тона, словно продолжала список покупок:

— Этого придурка надо убить.

Он медленно повернул к ней голову, его глаза приоткрылись.

— Кого?

— Того, который сегодня пытался обмануть нас на поставках.

— Мы минуту назад обсуждали кофе, — заметил Виктор, в его голосе проскочила тень улыбки.

— И? — Валерия пожала плечами, не видя противоречия.

Он улыбнулся уголком губ. Бог ты мой… она всегда была сама собой. Бесстрашная. Циничная. Опасная. Его. И он не хотел, чтобы она менялась.

Виктор протянул руку, отбрасывая выбившуюся прядь волос с её лица. Но она неожиданно поймала его пальцы — легко, почти небрежно — и приложила к своей щеке.

Её взгляд стал мягче. Усталый. Настоящий. Без маски.

— Ты сегодня сгорел, — прошептала она, имея в виду, как много сил он потратил на сдерживание себя.

— День был…

— Мерзотный. Я знаю, — закончила она за него, понимая всё без слов.