Книга Хрустальная ложь, страница 200 – М. Эль

— Не надо… я сама…

— Знаю, — он усмехнулся, его подбородок коснулся её макушки. — Но мне так спокойнее.

Мужчина нёс её по коридору, а сам кидал короткие, отрывистые приказы охране, которая тут же исчезала в тенях:

— Тишина в доме. До утра никого.

Слуги, охрана — все знали этот тон. Когда босс так говорил — значит, речь шла не о работе, не о делах клана. А о ней.

Виктор положил её на кровать в своей спальне. Осторожно снял с неё промокший пиджак, затем туфли, укрыл одеялом, её ресницы дрожали, будто она боролась со сном.

— Виктор… — пробормотала она, полусонная, но в её голосе звучало искреннее удивление. — Зачем ты всё это делаешь?

— Потому что могу, — ответил он просто, словно это было самым очевидным ответом в мире. — И потому что должен.

Мужчина опустился на край кровати, провёл ладонью по её щеке, его прикосновение было нежным, но твёрдым.

— Ты не обязана всегда спасать всех вокруг. Позволь хоть раз кому-то позаботиться о тебе.

Валерия чуть усмехнулась. — Ты и забота? Ты же мафиози, а не психотерапевт.

— Ошибаешься. Иногда я и то, и другое, — сказал он с тёплой улыбкой, в его глазах появилось то самое выражение, которое видела только она. — Особенно, когда рядом такая упрямая девочка.

— Девочка? — прищурилась она, пытаясь изобразить возмущение, но её голос был слишком слабым.

— Моя маленькая девочка, борец за справедливость, — повторил Виктор, мягко, почти шёпотом, словно это было её самым секретным именем.

И в этих словах не было ни насмешки, ни снисхождения — только ласка, которую она так редко слышала, и которую так отчаянно заслуживала.

Валерия почувствовала, как сжимается горло. Никакие победы, никакие аплодисменты не стоили того, чтобы кто-то сказал ей это таким тоном — без оценки, без расчёта, просто с любовью, которая проникала сквозь всю её броню.

Она положила ладонь на его руку, сжимавшую край одеяла.

— Не уходи.

— Даже не собирался.

Виктор лёг рядом, не касаясь, лишь убирая выбившуюся прядь с её лица. Она закрыла глаза и впервые за долгое время позволила себе просто — выдохнуть. Всё напряжение дня, все годы борьбы, вся усталость — всё это медленно вытекало из неё, растворяясь в его тепле.

Он гладил её волосы, шепча тихо, почти на грани сна:

— Вот так, Рия… спи.

— Ммм… Виктор, — прошептала она сквозь дрему, её голос был еле слышен. — Спасибо…

— За что?

— За то, что… не отпускаешь.

Мужчина улыбнулся, поцеловал её в лоб и тихо ответил, его голос был полон обещания, что проникало в самую душу:

— И не отпущу. Никогда.

Ночь прошла в тишине. Дом дышал мягко, словно подстраивался под дыхание спящей госпожи. И впервые за много лет Виктор понял: никакая власть, никакие кланы, никакие завоевания не стоят того, чтобы потерять этот миг — когда его маленький борец за справедливость спит рядом с ним, а мир впервые не требует от них войны, а лишь покоя.

Валерия проснулась с первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь тяжёлые шторы спальни Виктора. Город ещё спал, но для неё день уже начался. Никаких сообщений. Никаких голосовых. Он удалил их. Она сделала вид, что ничего не произошло. Впрочем, это было её привычное состояние.

Весь день прошёл в лихорадочном ритме. С утра — четыре часа изматывающего судебного заседания, где она, Лилит Рихтер, разнесла в пух и прах аргументы оппонентов, демонстрируя хладнокровие и остроту ума, которые принесли ей легендарную репутацию. Затем — встреча с клиентами, срочные звонки, бесконечные документы, требующие её внимания и подписи. Она работала, как одержимая, пытаясь заглушить то странное, ноющее чувство, которое поселилось в её груди с отъездом Виктора.