Книга Хрустальная ложь, страница 198 – М. Эль

Прочитав эти слова, Валерия вдруг почувствовала, как по её щекам разливается тепло. Она улыбнулась. Настоящей, широкой, какой-то глупой улыбкой, от которой ее сердце забилось чаще. Она прикрыла лицо руками, пытаясь скрыть это внезапное, смущающее счастье, которое хлынуло на неё. Её, всегда такую сдержанную, вдруг осенило осознание: она действительно скучает. И он — тоже.

Через несколько секунд пришло ещё одно сообщение. На этот раз — голосовое. Из-за настроек бизнес-аккаунта он не мог видеть, прочитала ли она его сообщение, или нет, но его слова звучали так, будто он просто говорил сам с собой, в темноте своей гостиничной комнаты.

Валерия поднесла телефон к уху, её сердце замерло.

В динамике раздался его низкий, чуть хрипловатый голос, совсем не такой, как обычно, когда он отдавал приказы или заключал сделки.

«В Нью-Йорке сейчас глубокая ночь, Моя Змейка. Надеюсь, ты спишь сладко. И, черт возьми, я постараюсь вернуться быстрее, чем планировал. Потому что…»

В конце голосового сообщения послышался глубокий вздох, а затем едва уловимый, но такой искренний смешок. «…потому что ты забрала не только моё одеяло и подушку. Ты, кажется, забрала мою способность дышать без тебя, Андрес. И теперь мне это начинает жутко не нравиться».

В его словах была такая неприкрытая нежность и уязвимость, что Валерия почувствовала, как её мир переворачивается. Она снова прикрыла лицо руками, смеясь и одновременно чувствуя, как на глазах наворачиваются слёзы. Это было слишком. Слишком реально. И слишком… прекрасно.

Она лежала в его постели, с телефоном в руке, пытаясь осознать услышанное. Её обычно холодное, расчётливое сердце билось как сумасшедшее. «Моя Змейка… мою способность дышать без тебя…» Эти слова крутились в голове, словно самая красивая мелодия, которую она когда-либо слышала. Она хотела ответить, хотела написать что-то столь же искреннее, столь же открытое. Но что? Что может сказать Лилит Рихтер в ответ на такое?

Она открыла чат, её пальцы зависли над клавиатурой. И в этот момент экран телефона моргнул. Сначала исчезло голосовое сообщение, а затем и текстовое. Виктор удалил их. Быстро. Бесповоротно.

Валерия замерла. Она видела это. Видела, как исчезли слова, как будто их никогда и не было. Как будто он сам испугался той откровенности, которую себе позволил. Наверное, он понял, что перешёл черту. Показал слишком много. Показал свою уязвимость ей, женщине, которая могла бы использовать это против него.

И она могла.

Лёгкое разочарование, острое, как укол, пронзило её. Но тут же сменилось пониманием. Это был Виктор. Властный, скрытный, контролирующий. Он не мог позволить себе быть таким. Особенно вдали, где он должен был быть несокрушимым Энгелем.

Девушка сделала глубокий вдох. Улыбка всё ещё блуждала на её губах, теперь чуть более грустная, но всё ещё тёплая. Она сделала вид, что ничего не видела. Не ответила. Просто положила телефон обратно на тумбочку.

Она повернулась на бок, снова обняла его подушку, вдыхая его запах. Слова исчезли, но их эхо осталось в её сердце, согревая её в этой огромной, пустой постели. Он испугался. А она… она верила. Верила каждому его слову, даже тем, которые он поспешил стереть.

Валерия закрыла глаза. Усталость, накопившаяся за эти дни без него, наконец взяла своё. Она уснула. И, возможно, впервые за очень долгое время, её сон был по-настоящему сладким, наполненным теплом его невысказанных, но услышанных слов.