Книга Хрустальная ложь, страница 195 – М. Эль

Иногда тишину нарушали короткие фразы, брошенные им, словно камешки в воду.

— Устал, — его голос был низким, в нём слышалась редкая для него нотка уязвимости.

— Засыпай, — отвечала она, её голос был мягким, но в нём чувствовалась уверенность.

— А если приснишься? — его губы тронула лёгкая улыбка.

— Тогда тебе повезло, — её ответ был мгновенным, исполненный той самой самоиронии и внутренней силы, которая так его завораживала.

Виктор усмехнулся.

— Ты даже во сне командуешь.

— Кто-то должен, — она легко парировала, и в её голосе звучал игривый вызов.

Наступила пауза, наполненная только звуками ночных городов. Он сделал глоток виски, его взгляд блуждал по стеклам панорамных окон, по танцующим внизу огням. Затем он произнёс тихо, почти не для неё, а в пространство, словно сакральное признание, брошенное в темноту:

— Bonne nuit, mon coeur.

— Что это значит? — спросила она, зевая, её голос был уже сонным.

— Спи, моя храбрая, — ответил он, и в этой его интерпретации было нечто большее, чем просто перевод. Это было его признание её сути, её силы, её бесстрашия. Не просто "моё сердце", а "моя храбрая".

Валерия улыбнулась, не споря, и, погруженная в тепло его слов и усталость дня, уснула прямо с ноутбуком на груди. Её мирное, слегка сопящее лицо замерло на экране, излучая покой и безмятежность.

А Виктор ещё долго сидел в темноте, глядя на это замершее изображение её спящего лица. Бокал виски опустел, город внизу продолжал жить своей жизнью, но для него существовала только она. И в этот момент он думал, что ни один клан, ни одна война, ни одна власть, за которые он так долго боролся и которыми так дорожил, не стоят вот этих моментов абсолютной искренности, этой хрупкой, но такой прочной нити, связывающей их через города и часовые пояса. Эти тёплые утренние и вечерние видеозвонки стали для него самой большой драгоценностью, самым настоящим смыслом.

Через два дня Валерия поняла, что скучает. Сильно. Просто до одури. Эта мысль накатывала волнами, обрушиваясь на неё посреди ночи и ранним утром, когда дом Виктора, где она почему-то осталась, казался слишком большим и пустым. Она не ночевала у себя дома эти дни, предпочитая спать в его постели, вдыхая едва уловимый аромат его парфюма, что ещё цеплялся за подушки. Это было странно, непривычно, и она злилась на себя за эту неожиданную слабость.

Виктор же находился на другом конце страны, в Лос-Анджелесе, и времени у него хватало, чтобы только написать короткое, сухое смс. Остальное время занимался чем-то, о чем не рассказывал. Может работал, может убивал. Мало ли с кем у него старые счеты? Хотя… скорее всего все же работал. Иначе не был бы таким спокойным на видеозвонках, его глаза бы не выглядели так безмятежно усталыми.

Сидя в его кабинете, в его массивном кожаном кресле, Валерия чувствовала себя странно — как будто она заняла его место не только физически, но и символически. На его столе, вместо привычных для него отчетов о поставках оружия, лежали её документы. Она проверяла контракты, подписывала бумаги, и её подпись теперь имела силу — она же партнер, как никак, в конце концов. Её ноутбук стоял рядом, а его, огромный, с несколькими мониторами, был выключен. Она чувствовала себя одновременно у руля и совершенно сбитой с толку.