Книга Хрустальная ложь, страница 192 – М. Эль

Однажды, под предлогом «дела», Валерия оказалась в его доме. Ей нужен был его ноутбук — очередная проверка документов, очередная лазейка, которую нужно было либо закрыть, либо использовать. Виктор сидел за рабочим столом, делая вид, что поглощен отчетами, но краем глаза он не упускал её из виду. Наблюдал, как она, словно исследователь, скользила вдоль его книжных полок, проводя пальцами по корешкам книг, словно пытаясь прочитать их души.

— Не думала, что ты читаешь что-то кроме отчетов, — заметила она, вытаскивая одну из книг, её голос звучал с легкой иронией.

— Иногда и я человек, — его ответ был небрежен, но в нем таилась доля истины.

— Сомневаюсь, — фыркнула она, устраиваясь прямо на краю его массивного рабочего стола. — Так, пароль?

— Угадай.

Её глаза сверкнули. Игра началась.

— «Энгель_бог»?

— Почти.

— «Энгель_самый_красивый»?

Он рассмеялся, этот звук эхом отразился от стен кабинета.

— «Змейка».

Она подняла глаза.

— Что?

— Пароль, — повторил он, и в его голосе прозвучала нежность, которую он так старательно скрывал.

Валерия, стараясь скрыть улыбку, пробормотала:

— Ты неисправим.

— Я — последовательный, — отозвался он, и его взгляд на мгновение стал серьезнее. — Особенно, когда дело касается тебя.

В другой раз, она принесла бутылку вина «в благодарность за ноутбук». Он же, предвидя её появление, уже ждал с двумя бокалами.

— Ты пьёшь только красное, — сказал он, наливая вино, его движения были точны и уверенны.

— С чего ты взял? — в её голосе звучало легкое недоумение.

— Я всё о тебе знаю, Змейка. Даже то, что ты притворяешься любительницей белого, когда нервничаешь.

Она прищурилась, делая первый, медленный глоток. Вкус вина был насыщенным, глубоким, словно отражение их отношений.

— Слежка?

— Интуиция.

— Мания контроля.

— Любовь, — ответил он спокойно, и это слово, вылетев из его уст, повисло в воздухе, не требуя немедленной реакции. А потом, не дожидаясь её ответа, добавил: — Ну, почти.

Она закатила глаза, но лёгкая улыбка всё же мелькнула на её губах. В этот вечер они не обсуждали контракты и не строили стратегии. Они просто сидели в его просторной гостиной, разговаривая обо всём: о кино, о книгах, о далёком детстве, и о том, что им обоим не везло со сном. Когда она, утомленная, уснула у него на плече, Виктор осторожно накрыл её пледом и прошептал:

— Mon coeur fatigué… — «моё усталое сердце».

Она, не открывая глаз, пробормотала, словно во сне:

— Опять ты по-французски?

— Чтобы ты не поняла, — усмехнулся он, целуя её в волосы, в этот момент он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Поздний вечер. Они стояли на крыше его дома, откуда открывался завораживающий вид на город, дышащий миллионами огней.

— Вид? — спросил он, его голос был задумчив.

— Потрясающий.

— Я про себя.

Она хмыкнула, не глядя на него.

— Самоуверенный ублюдок.

— Зато твой.

— Нет.

— Пока нет, — поправил он, и в его словах звучала тихая уверенность.

Валерия рассмеялась и оттолкнула его плечом, но это было скорее дружеское движение, чем проявление недовольства.

— Я начинаю привыкать к слову "пока".

Но когда Виктор взял её за руку, она не отдёрнула. И они стояли так — молча, глядя вниз, где под ними текла бесконечная, бурлящая жизнь, и где никто бы не поверил, что две фигуры на крыше — те самые легенды подземного мира, чьи имена шептались с трепетом и опаской. В этот момент они были просто мужчиной и женщиной, два сердца, объединенных одним общим взглядом на мир, который, казалось, только начинал открываться им обоим.