Книга Хрустальная ложь, страница 16 – М. Эль

— Тогда не втягивай больше. Гнев мужчин — это просто оправдание их слабости.

Сказала — и прошла мимо, не оборачиваясь.

На улице воздух был тяжёлым, предгрозовым, с запахом дождя, бензина и свободы. Она достала сигарету, прикурила, прикрывая ладонью пламя, её взгляд был устремлён куда-то вдаль.

И не заметила, как позади неё тот самый мужчина медленно вышел из здания суда. Он остановился у ступеней, его платиновые волосы блестели на солнце. Он не спеша смотрел, как она идёт к машине.

Его взгляд был цепкий, внимательный. В нём не было праздного любопытства — только глубокое, проницательное осознание. Осознание того, что он нашёл что-то, что стоит его внимания. И его охоты.

Через минуту её чёрный «Астон Мартин» уже бесшумно сливался с потоком машин. За окном отражались неоновые вывески баров, холодные стёкла небоскрёбов, вечерние огни, пульсирующие в такт безумному ритму города. Нью-Йорк жил, кипел, дышал, а она — будто бы нет, её лицо было маской, скрывавшей все эмоции.

На другом конце улицы мужчина стоял у массивной колонны здания суда, его платиновые волосы чуть растрепал ветер, но поза оставалась безупречной. Он наблюдал, как её машина исчезает в мигающей дали огней. В руках — телефон, плотно прижатый к уху. Голос в наушнике, быстрый и отчётливый, спрашивал:

— Босс, что прикажете?

— Найдите всё, что можно, — сказал он спокойно, его голос был низким, контролируемым, как всегда. — Имя: Лилит Рихтер. Я хочу знать каждую деталь.

— Уже ищем.

Он ждал, нетерпение было чуждо его натуре. Прошло десять минут. Потом пятнадцать. Толпа вокруг редела, сменяя деловую суету на ночной блуждающий поток. Он не двигался.

— Босс, — произнёс голос в наушнике, теперь с лёгкой ноткой недоумения, — данных почти нет. Это… странно. Ни старых записей, ни адресов проживания до Нью-Йорка. Никаких следов. Всё начинается ровно три года назад. Чисто. Как будто она появилась из воздуха.

Мужчина нахмурился, его взгляд стал жёстче, словно выточенный из камня.

— Не бывает людей без прошлого. Бывают люди, которые слишком хорошо его скрывают.

— У нас только это: адвокат, один из лучших в своём сегменте, специализация: защита женщин, сложные, почти безнадёжные дела. У неё нет семьи, друзей, только коллеги. На слуху в судах, репутация безупречна. Но… — голос собеседника запнулся.

— Но? — переспросил мужчина, его глаза сузились, в них зажёгся хищный огонёк.

— Слишком чисто. Ни штрафов, ни личных покупок, ни промахов в налогах — идеально. Никаких следов, которые могут указать на что-то… иное.

Он усмехнулся, и эта усмешка была скорее самодовольной, чем весёлой.

— Значит, не просто адвокат. Значит, умная. И дьявольски осторожная. Это становится интересно. Очень интересно.

Нью-Йорк плавился под вечерним светом — стекло домов сверкало, асфальт дышал паром. Город жил в своем безумном ритме, а Лилит Рихтер шагала сквозь этот ритм, будто по подиуму — ровно, холодно, без права на ошибку. Судебный день закончился, очередная победа принесла не радость, а тихое раздражение. Побеждать стало скучно.

И вот — прямо у ступеней суда, под струями дождя, стоял мужчина.

Высокий. Платиновые волосы, дорогой пиджак, глаза цвета северного моря. Белые орхидеи в руках. Улыбался — слишком уверенно, слишком спокойно.