Книга Хрустальная ложь, страница 140 – М. Эль

— Перестань.

— Не могу, — произнёс он мягко, его голос стал ещё глубже, обволакивающим. — Ты ведь уже вошла в мой график. Между “переговоры с сенатором” и “поставки в порт”. И занимаешь там главное место. И я не собираюсь тебя отпускать.

Лилит подняла глаза. В его взгляде не было привычной насмешки. Только опасное, тихое, почти голодное восхищение. Она отступила на шаг, будто от жара.

— Ты играешь, — сказала девушка, её голос был едва слышен.

— Конечно. И всегда играл.

— И какова ставка?

— Ты, Андрес. Всегда ты. Твоя душа, твоё тело, твоё сердце.

Она сжала челюсть, её глаза полыхнули.

— Неудачное пари. Я не продаюсь. И не сдаюсь.

Виктор чуть наклонился к ней, его губы почти касались её виска, его дыхание опалило её кожу.

— А я не покупаю. Я беру то, что само приходит. И то, что заслужил. И ты сама пришла ко мне.

Она схватила свои документы, резко развернулась и пошла к двери, её шаги были быстрыми и яростными. Но он успел сказать, прежде чем она скрылась в коридоре:

— Знаешь, девочка… ты — как выстрел. Никогда не предупреждаешь, но всегда попадаешь точно в цель. И мне это чертовски нравится.

Она не ответила. Только на секунду замерла у порога, и по губам скользнула кривая, почти невидимая улыбка.

Выстрел. Да, возможно. Но ты, Виктор, ещё не понял, что я стреляю, чтобы убить. А ты слишком живой, чтобы просто так сгореть.

Вечером, в своём кабинете, она наливала себе бокал вина, когда телефон вспыхнул сообщением, его имя уже не вызывало у неё такого раздражения, скорее — опасное предвкушение.

Ты прекрасно выглядишь в гневе.

Лилит набрала ответ:

Ты слишком самоуверен. И наивен, Энгель.

И, чуть подумав, добавила:

Береги голову. Следующий выстрел может быть не случайным. А целенаправленным. В самое сердце.

Ответ пришёл мгновенно:

Если стрелять будешь ты — я не увернусь. Никогда. Просто попади в сердце. И пусть оно будет твоим.

Она откинулась на спинку кресла, усмехнулась, глядя на огни ночного города. Впервые за долгое время ей было по-настоящему… интересно. И кажется… ей это нравится. Вся их игра. Пусть это все и глупости.

Три года — ровно столько длилась тишина, в которой клан Андрес жил, будто с вырванным сердцем. Три года, прошедшие с того дня, когда Валерия исчезла, оставив за собой лишь пепел и боль. Каждый день начинался одинаково: отчёты, переговоры, контроль территорий. И каждый день заканчивался одинаково — с тенью, которая витала в доме на холме, в старом особняке, где когда-то звучал звонкий, дерзкий смех Валерии.

Адель — уже со слегка серебряной сединой в волосах, но с глазами, полными неукротимой энергии — сидела в гостиной с чашкой крепкого кофе, глядя на портрет внучки, стоявший на каминной полке. Взгляд Валерии на фотографии был озорным и полным жизни.

— Она жива, — повторяла Адель с упрямством, которое граничило с безумием, её голос был твёрд, как камень. — Я чувствую. Наша внучка не могла просто так исчезнуть.

Она так кричала на дочь, за ту плохую шутку с браком. Все ведь понимали, что никто не собирался выдавать её замуж по расчету. Все, кроме самой Валерии. Девчушка и не подозревала, что это был просто спектакль, который бы заставил ее задуматься о своем поведении. Таков характер Андрес. Импульсивный, взрывной.

Валериан молчал, глядя в окно на бескрайние просторы родовых земель. Он знал — Адель чувствует точно. Но сказать это вслух значило признать, что он не смог уберечь их всех от распада, от этой кровоточащей раны, которая никогда не заживала.