Книга Я. Не. Жертва, страница 18 – Весела Костадинова

— Добрый день, — раздался за спиной знакомый голос.

Я даже не поняла, что произошло. Внезапно опоры под ногами не стало, мир завертелся перед глазами в бешенном водовороте, и я поняла, что куда-то лечу. Хруст, крик, мат, боль и звенящая тишина.

— Пиздеееец, — тихо протянула Лариса, глядя как документы с ее стола, разлетевшиеся по листочкам, приземляются прямо на меня.

Я лежала на спине, силясь понять, что же такое случилось.

— Лариса Петровна, вы удивительно точно передали мои мысли. Соколова, — Пятницкий упал на колени и придержал мне голову, — ты жива?

— Не уверенна, — это был честный ответ.

— Ты какого хрена, Леля, взяла этот стул? — ругалась Лариса, сдобряя свои слова очень смачными эпитетами. — Он же разваливается на части. Я его подальше убрала….

— Так вы ж сами разрешили, — простонала я, задевая рукой горящий затылок, на котором наливалась здоровенная шишка.

— Ты встать можешь? — спросил Пятницкий, осторожно помогая мне хотя бы сесть. — Держись за меня.

Идиотизм ситуации просто зашкаливал. Лариса ругалась матом, глядя на треснувшее сидение стула, я отчаянно пыталась сообразить где у меня сейчас не болит, а Пятницкий терпеливо выносил весь этот сумасшедший дом, придерживая меня руками.

— Ты себе ничего не сломала? — спросил он.

— Не знаю, — фыркнула я, — я ж не рентген. Это вы у нас физик, Геннадий Иванович

— Прости, очки с рентгеном оставил дома, — в тон отозвался он, помогая мне все-таки встать на ноги. — Но, если уже огрызаешься, значит в норме. Оу, оу, держись ка, — я пошатнулась, но он меня удержал. — Лариса Петровна, куда можно сгрузить это ходячее бедствие?

— Давайте в кабинет Анатолия Борисовича, там диван есть, — хлопотала вокруг Ларочка, — боже, Леля, опять лицо….

Это я уже поняла, чувствуя как по щеке что-то стекает — видимо падая задела стол и рассекла бровь.

Осторожно придерживая за талию, Пятницкий проводил меня в кабинет и усадил на мягкий диван.

— Я сейчас сбегаю в буфет, у них там лед должен быть, — Лара бегала вокруг нас кругами, — Геннадий Иванович, присмотрите за ней, пожалуйста.

— Да не вопрос, конечно. Мне ж заняться то больше все равно нечем, у меня ж свободного времени полно, — ехидно отозвался мужчина, но скорее больше для проформы.

Лариса Петровна выскочила из кабинета и, проклиная на ходу и сволочной стул и мою невнимательность, полетела вниз.

— Голова болит? Тошнит? Спать хочешь? — спросил он, садясь рядом со мной и протягивая мне платок.

— Да вроде нет, — поморщилась я, прижимая тряпицу к рассечённой брови. — Больно, конечно, но скорее от удара. Не думаю, что есть сотрясение.

— Ага, — усмехнулся он, — сотрясать нечего.

— Вот так и знала, что вы сейчас гадость скажете, — пробормотала я, откидываясь на спинку дивана.

— Что ты на том стуле забыла?

— Плющ резала, — буркнула я и, глядя в его удивленное лицо, пояснила, — для мамы.

— Дай, — он забрал у меня свой платок и сам осторожно приложил к брови, не обращая внимание на мое шипение. Наши глаза встретились, и мы оба внезапно замолчали, не зная, что сказать. Похоже смутилась не только я, что, конечно, было слабым утешением.

— И кто у нас здесь такой фиолетовый и в крапинку? — веселый голос декана разорвал тишину.

Пятницкий отвел глаза, и я с облегчением перевела дыхание.