Книга Я. Не. Жертва, страница 19 – Весела Костадинова

— Девочка, — продолжал Анатолий Борисович, — чтобы привлечь мое внимание, совсем не обязательно крушить мою приемную.

Круглое, доброе лицо светилось улыбкой и пониманием.

— Ларочку мою любимую вы куда, поганцы, услали?

— Толя, — вздохнул Пятницкий, — угомонись. Лариса ушла за льдом.

— О, тоже дело, — декан зашел за свой стол и наклонился над тумбой, — у меня и коньячок есть. Хм, даже лимончик завалялся. Ну что, болезная, — обратился он ко мне, — будешь?

— Толя, — с потрясающим терпением заметил Пятницкий, — ей бы врача….

— Гена, — точно так же задушевно отозвался декан, — она — химик. Мы все болезни спиртом лечим: внутри и снаружи. Держи, зануда, — он протянул стакан другу. — Запей стресс… хотя… мне-то красивые девушки на руки не падают. О, Ларочка, ты как раз вовремя со своим льдом. Будь другом, поделись.

— Так это для Ольги…

— Не переживай, она не против, — он подмигнул мне и нагло забрал у Ларисы Петровны пакет со льдом, бросив пару кубиков себе, Пятницкому и мне. — Да не ворчи, Ларочка, мы и тебе нальем.

— Да идите вы, мне еще приказы печатать, — беззлобно огрызнулась она, прикладывая остатки льда к моему лбу, махнула рукой и вышла.

— На, задохлик.

— Анатолий Борисович, — пискнула я, — не уверенна….

— Тебя не рвет, в обморок не падаешь, значит отделалась легким испугом и объятиями Гены. А стресс лечим старым проверенным способом.

Я сделала глоток. На секунду дыхание перехватило, горло обожгло, а в желудке взорвалась маленькая бомбочка.

— Давай, закусывай, — передо мной оказалось блюдце с нарезанным лимоном, — ну вот и умница. Легче стало?

Легче действительно стало, по телу разлилась приятная теплота, головная боль почти утихла.

— Ну вот и чудьненько, — резюмировал Мохов, — а теперь, ножки в ручки и выметайся из моего кабинета. Реанимация прошла успешно, теперь терапия: Ларочка тебе такси вызовет и проваливай домой.

— У меня через десять минут занятия…. — начала я.

— Я тебя освобождаю. Официально. Давай, давай, домой, несчастье ты мое. И двери за собой закрой.

— Спасибо, Анатолий Борисович, — я встала и с благодарностью посмотрела на любимого декана, — завтра буду на занятиях. Спасибо, — я запнулась и смущенно посмотрела на Пятницкого, — спасибо и вам, Геннадий Иванович.

Мужчина, вольно откинувшийся на спинку дивана, молча кивнул. На секунду, даже на долю секунды, мне показалось, что в его глазах промелькнуло… смятение… смущение…. Не знаю. Что-то такое, чего раньше я не замечала.

А может быть мне просто показалось.

Когда за девчонкой закрылась дверь, Толя резко посерьезнел. Вздохнул, снял пиджак, небрежно бросив на спинку кресла, и налил себе еще коньяка.

— Хорошая девочка, — он снова вздохнул, — умная, красивая, но… бедовая. А еще ты к ней постоянно цепляешься. Может уймешься, Ген?

— Уже, — сообщил я. — Хорошая, умная, только безответственная.

— Это тебе кто такую ересь сказал, а дружок? — ехидно осведомился Толя.

— Толь, два семестра она посещала мои занятия в трехразовом режиме. За месяц. На лабораторные вообще рукой махнула. Ты серьезно считаешь, что у меня нет причин ее строго спрашивать?

— Ген, а ты хоть раз задался вопросом, почему так происходит? Почему студентка, у которой 3 тройки за четыре года обучения, две из которых твои, вдруг занятия пропускает?