Книга Темный полдень, страница 89 – Весела Костадинова

— Ты ему нравишься… — скрипнув зубами призналась я.

Наташа покраснела.

— Знаю я…. Только он ведь такой… знает о том, что хорош. Пол деревни о нем мечтает. Бабы друг другу косы готовы повыдирать. А толку-то? Да и тетка ему на уши присела, про меня много чего плетет….

Она вздохнула.

— Не похож Дмитрий Иванович на того, кто сплетни будет слушать, — возразила я.

— Да… но вода и камень точит, — поморщилась девушка. — Да и вороны эти, местные девки. Знаешь, сколько всего за моей спиной говорят. Чьей любовницей я только не побывала, по их словам. Нет, — смутилась она, — был у меня друг… когда я в Кудымкаре училась…. Но один только…. — щеки ее стали совсем алыми, если не сказать пунцовыми.

Я открыла рот и тут же закрыла, посчитав, сколько мужчин у меня было. Никогда монашкой не жила и жить не собираюсь. По сравнению со мной Наталья была просто пай-девочкой из закрытого пансиона.

— А Андрей? — спросила тихо, стараясь не разрушить то мимолетное доверие, что возникло между нами.

— Андрей… — она мечтательно улыбнулась. — Он — надежный. И красивый, хоть красоту свою и прячет. Ему, в отличие от Димки, ни статус не важен, ни внешность. Он людей насквозь видит… За десять лет к нему привыкли, уважают. Его ни запугать нельзя, ни сломить. Многие пытались, даже Дима зубы обломал, когда землю вернуть пытался. Но при этом он никуда не лезет, просто живет. Говорит только странно. Но он умный, ты не думай….

Я и не думала. Афазия на интеллект не влияет, только на способность говорить. Наталья, видимо, даже слова такого не знала.

Мы любовались закатом, перебрасываясь фразами как две подружки. Видимо и ей было не менее одиноко в селе, чем мне.

— Наташ! — мне показалось со стороны улицы кто-то закричал. — Слышишь?

— Твою…. — она вскочила на ноги одновременно со мной.

Кто-то не далеко от нас звал на помощь тонким детским голосочком.

Не сговариваясь мы рванули на улицу, на ходу перепрыгивая через мой невысокий забор. Бежали быстро, ее черные косы развевались рядом с моими распущенными волосами.

В конце улицы у старого колодца стояла толпа ребятишек разных возрастов, окруживших деревянный сруб. Они кричали, галдели, прыгали вокруг, что-то причитая.

— Что? Что такое? — мы обе ворвались в круг детей, почти распихивая их в разные стороны.

— Сашко упал! — чуть не рыдая объяснила девчушка лет десяти, показывая на черный провал колодца.

— Ебаный свет, — выругалась Наталья, заглядывая вниз, где в метрах трех поблескивала черная, отдающая затхлостью вода. Мальчишка отчаянно бил руками по поверхности, изо всех сил стараясь удержаться на плаву.

— Веревку надо! Веревку! — она судорожно озиралась вокруг. Колодец был давно заброшен ни ведра около него не было ни цепи. Наталья, с лицом, побелевшим от ужаса, оглядывалась, явно пытаясь сообразить, что можно сделать. Вода в колодце была чёрной, маслянистой, зловонной, её поверхность то и дело разрывали всплески от отчаянных движений мальчика. Его руки скользили по мокрым бревнам, не находя опоры, а слабый голосок, полузахлёбываясь, снова и снова звал на помощь. Дети вокруг визжали, но никто из них не решался приблизиться.

От одного из домов бежала женщина с перекошенным ужасом лицом и бельевой веревкой в руках. Но мальчишка снова вскрикнул и внезапно с головой ушел под воду.