Книга Темный полдень, страница 86 – Весела Костадинова

«Ты заболела?» — ответ не заставил себя ждать, точно Андрей ждал от меня вестей.

«Немного. Видимо простыла».

Его следующий ответ пришёл почти мгновенно: «Если станет хуже — скажи. У меня есть лекарства». Это короткое сообщение, передавало сдержанную, но настоящую тревогу, и я не могла не улыбнуться, читая его.

«Не надо. Пока справляюсь».

Он не настаивал, однако каждый день отправлял мне знаки вопроса, даже в переписке умудряясь быть кратким в своем беспокойстве. Я, улыбаясь, отвечала, сообщая, что иду на поправку. Однако на самом деле здоровой себя не чувствовала. Если бы не чай Надежды, помогающий преодолеть слабость, наверное меня не хватило бы даже на рутинную, домашнюю работу. Правда Обжорке, как я мысленно звала кошку, запах не нравился, видимо в чае были травы, которые кошки не любили, но тут ей пришлось мне уступить. Никакой другой стимулятор не мог поднять меня на ноги эти дни. А дел по дому хватало.

Лето окончательно вступило в свои права и первая неделя июня выдалась жаркой, что было мне на руку. Я так и не смогла заставить себя зайти нормально в баню, поэтому мылась нагретой водой в сенях, матеря все на свете и в первую очередь власти края, не выдающие субсидии на централизованный водопровод даже для больших сел и деревень.

Все эти дни, лежа в кровати, я мысленно возвращалась к знаку, показавшемуся смутно знакомым и стараясь вспомнить, где именно я его видела. Но мозг упорно отказывался давать нужные воспоминания, словно на них стоял какой-то блок, а голова начинала болеть совсем уж невыносимо. Я закрывала глаза, погружаясь в тревожный сон, полный смутных образов, среди которых явно выделялся образ ярких, зеленых глаз, обладателя которых я хорошо знала. И по которому скучала, волей неволей вспоминая сильные объятия и голос, в котором гнев на мое безрассудство смешивался с заботой. Все эти дни я отчаянно скучала по нему, однако не дергала и от работы не отвлекала.

Открыв глаза, я вздрогнула всем телом. На кровати рядом со мной сидел нахмурившийся Андрей.

Я застыла, мгновенно просыпаясь, и сердце сделало несколько гулких ударов, будто стараясь вырваться наружу. Андрей сидел на краю кровати, его лицо выражало сосредоточенность и скрытую тревогу. Черные глаза смотрели на меня внимательно, почти испытующе.

— Андрей… — я не знала, что сказать, — что ты здесь делаешь?

— Дверь была не заперта, — спокойно ответил он, не давая ни намека на то, что его смутило собственное вторжение. — Ты не отвечала на сообщения.

Не дом, а проходной двор, блин!

Я пыталась вспомнить, когда в последний раз проверяла телефон. Кажется, еще вчера вечером, а потом лихорадка снова захлестнула меня, и я отключилась в горячечном сне.

— Давно ты так? — отрывисто спросил он, кладя прохладную руку мне на лоб.

— С понедельника. Уже шесть дней. Похоже, все-таки без антибиотиков не обойтись, — поморщилась я. — Завтра дойду до ФАПа. Не волнуйся, от простуды пока никто не умирал, не хочу быть первой.

Но вместо улыбки он прищурился и осмотрелся. Обжорка по-хозяйски запрыгнула ему на колени, но он мягко, одним стремительным движением снял ее с рук и посадил ко мне. А сам взял чашку из которой я вечером пила чай. Нахмурился. Понюхал. Попробовал на язык, прежде чем я успела протестующе вскрикнуть.