Книга Паутина, страница 92 – Весела Костадинова

Его глаза потемнели, в них промелькнуло что-то дикое, необузданное, и прежде чем я успела осознать, что происходит, он, словно подчиняясь нахлынувшей волне эмоций, наклонился ко мне.

Я задержала дыхание, но уже в следующую секунду его губы нашли мои.

Это было неожиданно, почти невесомо, но от этого ещё более разрушающе.

Губы Макса были тёплыми, мягкими, но при этом настойчивыми, в поцелуе чувствовалось не только желание, но и борьба, сдерживание, словно он сам до конца не осознавал, что делает, словно не мог остановить себя, словно эта близость была неизбежной.

Через секунду меня охватила паника, словно инстинкт, пробудившийся раньше разума, заставил сердце сбиться с ритма. Я дернулась, попыталась отстраниться, но Макс не сразу понял, что что-то не так. Прижал сильнее, крепче, не давая вырваться. В его движениях была уверенность, сила, но при этом…

Что-то внутри меня забило тревогу, что-то, что не имело логического объяснения, но ощущалось каждой клеткой. Всё было слишком быстро, слишком резко, слишком неожиданно.

Я отпрянула, резко, почти испуганно, не позволяя ему взять надо мной власть, не давая себе возможности раствориться в этой ситуации, которая казалась неправильной, чуждой, сбивающей с толку.

Фейерверк эмоций взорвался в голове — вспыхнуло что-то тягучее, болезненное, отталкивающее.

— Прости, — он тут же отстранился, отпустив мои плечи так резко, словно боялся, что ещё одно прикосновение уничтожит всё окончательно.

Его дыхание сбилось, он быстро встал и ушёл на максимальное расстояние, будто пытаясь физически отделить себя от ситуации, от своих эмоций, от меня.

— Прости, Лиана… — в его голосе было столько раскаяния, что на мгновение мне стало его жалко. — Я… никогда больше…

Он тяжело дышал, сжал пальцы в кулаки, пытаясь совладать с собой, но затем, не находя слов, просто оперся на стол, сгорбившись, как человек, только что осознавший, что совершил ошибку.

— Прости меня, ради бога… — повторил он, закрыв глаза, будто не мог вынести моего взгляда. — Я идиот, Лиана…

Я молчала.

Где-то глубоко внутри понимала, что он не хотел ничего плохого, что его поступок был вызван не только желанием, но и болью, отчаянием, страхом за меня.

Макс выпрямился, провел рукой по лицу, глубоко вздохнул, явно заставляя себя успокоиться, вернуть контроль над ситуацией. В его глазах больше не было того порыва, что заставил его поддаться эмоциям, осталась только усталость и серьёзность.

— Лиана, — он говорил уже чётко, ровно, словно окончательно взял себя в руки. — Прости меня.

Я снова промолчала, не зная, что сказать.

— Ты… особенная для меня. И это уже не изменить. — Его голос был спокойным, почти отстранённым, но в этих словах чувствовалась абсолютная искренность.

Я вздрогнула. Не ожидала этого признания.

— Но я могу дать тебе слово, что подобного больше никогда не повторится, — он посмотрел на меня так, словно хотел убедиться, что я поверю ему, что услышу это так, как он хочет.

Я не отвела взгляда.

— Если хочешь, я вообще больше не стану искать твоего общества.

Эти слова прозвучали неожиданно, и я вдруг почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Мама, Ирина, Центр — здесь ты всегда найдёшь помощь, поддержку, защиту.

Он отвёл взгляд, будто с трудом говорил последнее.