Книга Паутина, страница 77 – Весела Костадинова

— Я была у мамы, бабушка, — глухо ответила я, стараясь не обращать внимание на царапнувшие слова, — ей намного лучше. Мы гуляли по парку. Она… она даже улыбнулась, бабуль, когда снег попадал ей на лицо.

— Хорошо, — тепло прошелестела в ответ бабушка. — Очень хорошо. Жизнь идет, Лиана, не смотря на боль и страх, не смотря на отчаяние и усталость, она не заканчивается.

— Знаю, бабуль, — я положила голову на ее плечо, закрывая глаза, — знаю. Ты опасаешься, что я рушу свою жизнь, но сейчас я хочу понять, чего хочу сама. Знаешь, я все время думаю, не было ли в словах мамы доли правды? Я — Романова, но я не папа. И может… — я замолчала.

— Ох, Лиана, — вздохнула бабушка, качая головой. — Твоя жизнь — только твоя. Но…

— Знаю, — я снова обняла ее, понимая, что больше не хочу говорить с ней об этом — мои мысли ее больно ранят. Слишком больно. — Не волнуйся за меня, я справлюсь, — сложила в эти слова все то ощущение облегчения и даже радости, что получила сегодня в Центре, надеясь, что бабушка почувствует их тоже.

— Завтра тоже поедешь к маме? — тихо спросила она.

— Да, — кивнула я, — ненадолго.

Знала, что завтра и Макс и Наталья будут заняты, надоедать им не хотела, хоть Макс при расставании и дал понять, что рад будет моему приезду. А про себя решила точно — пройду их курсы, даже по той цене, которая указана на сайте. Ради себя, ради своей семьи.

Выходные промчались как один день, оставив после себя странное ощущение лёгкости и одновременно истощения. Несмотря на приподнятое настроение, физически я чувствовала себя неважно. Тошнота и сонливость не проходили, периодически накатывали приступы слабости, и я начала всерьёз опасаться, что ужас и стресс, живущие во мне, ударили по организму сильнее, чем мне казалось.

Ноябрь вступал в свои права, обрушив на город не только холод, но и мокрый снег, перемешанный с сильными порывами ветра, который продувал даже сквозь шерстяное пальто. Я куталась в шарф, пряча лицо от ледяных потоков, и торопилась в университетский корпус, в тепло.

Войдя внутрь, поспешно скинула пальто, сняла тёплую шапку и повесила их в раздевалке. Секунда — и тёплый, влажный воздух здания коснулся кожи, вызывая лёгкий озноб. Голова вдруг закружилась, зрение на мгновение словно затуманилось. Я рефлекторно схватилась за ближайшую твёрдую поверхность, которой оказался подоконник, и оперлась на него, чтобы не пошатнуться.

— Эй, — раздался рядом тихий голос.

Я повернула голову и встретилась взглядом с Мариной. За последние пару дней мы научились переглядываться мирно, без прежней неприязни, и это уже было прогрессом.

— Что с тобой? — её голос звучал спокойно, но в нём проскользнула нотка искреннего беспокойства.

— Устала. Сплю плохо, — неожиданно призналась я, хотя сама не ожидала, что позволю себе такую откровенность.

Марина понятливо покачала головой, словно что-то для себя решая, а затем, чуть понизив голос, спросила:

— После выходных больше не была на тренинге?

— Нет, — я улыбнулась ей, хоть и слабо. — Поеду снова в выходные. Нужно уладить все формальности с оплатой.

Она на секунду задумалась, затем посмотрела на меня чуть пристальнее, словно подбирая слова.

— Ты уверена, что всё в порядке?

Я проследила глазами за Ленкой и Дашей, сдавших свои вещи в гардероб и бросивших на меня быстрый взгляд. Отвернулась. Они не оставляли своих попыток поговорить, но этот разговор мне был не нужен. Я отлично помнила то, что Дашка осталась с Роменским после нашей ссоры. Снова. О чем мне было с ними разговаривать?