Книга Паутина, страница 68 – Весела Костадинова

— Предупредила? — крикнула Дарья, — когда? Через неделю? А до этого, что? Ревность не давала, да? Не тебя, блядь, похвалили?

Ее слова достигли цели, потому что были правдой.

— Да пошла ты! — со всей силы я швырнула в неё тетрадь, бумага разлетелась в воздухе, словно испуганные птицы.

Дарья увернулась, но не отступила. Её глаза горели тем же огнём, что и мои.

— Ты нужна была мне в ту ночь! — мой голос сорвался, став хриплым, почти чужим. — Единственный раз в жизни — нужна! Но нет, меня ты уже использовала, так да?!

— Лиана! — Ленка схватила меня за руку, её голос был полон паники. — Лиана, успокойся!

Но меня уже не остановить.

— Хочешь, Дашуль, посмотреть на результат той ночи?! — я резко закатала рукава, обнажая запястья, на которых до сих пор багровели следы от затяжек.

Лезвием по воздуху пронёсся холод.

— Смотри! Любуйся!

Дарья застыла. Лена замерла.

Я видела, как кровь отливает от их лиц, как расширяются зрачки, как дыхание сбивается.

А в лаборатории стояла тишина. Жуткая, давящая.

Только где-то в углу ровно гудел прибор, безразличный к нашему хаосу. На тонкой, белой коже отчетливо виднелись едва побледневшие следы стяжек.

— Что это, Лиана? — едва слышно прошептала Лена, — кто… — ее слова застряли в горле комом.

— Что у вас здесь за скандал? — раздался от двери холодный голос, подобный удару хлыста.

Меня парализовало на месте, я не то чтобы шевельнуться, сказать ничего не могла, расширившимися глазами глядя на знакомую, высокую фигуру, шагнувшую в лабораторию. Так и стояла с закатанными рукавами.

Дарья, Лена, маячивший позади Вадим — все они превратились для меня в безликие пятна. Четким оставался лишь он.

Роменский.

Он стоял в дверях — высокий, уверенный, непроницаемо спокойный и красивый. Темные глаза скользнули по мне с холодной внимательностью, взглядом человека, привыкшего разбирать ситуации на детали, контролировать их до последнего мгновения.

А потом его взгляд опустился вниз, к моим рукам.

Он застыл. Его лицо на мгновение потеряло привычное выражение сдержанной невозмутимости. Мгновение — и во взгляде мелькнуло что-то… непозволительное. Шок? Гнев? Понимание? Узнавание? Его губы дрогнули, крылья носа затрепетали. Обычно бесстрастное лицо дернулось в гримасе.

— Твою…. — глухо вырвалось у него.

Он шагнул вперёд, ко мне, не обращая внимания ни на Дарью, ни на Лену, ни на Вадима. Двигаясь целенаправленно, уверенно, словно всё вокруг потеряло значение.

И тут до меня долетел аромат его парфюма.

Цитрусы и удовое дерево

Желудок резко подскочил к горлу, во рту стало невыносимо горько. Я до крови прикусила себе щеку, и эта боль стала моим спасением.

Вылетела из лаборатории, убегая подальше от своего кошмара. Едва успела вбежать в туалет, как все съеденное в обед полилось прямо на пол. Спазмы сотрясали каждую мышцу моего тела, я едва контролировала себя.

Через несколько минут добралась до телефона в кармане и набрала заветные цифры.

Макс взял трубку почти сразу.

— Лиана?

— Макс, — взвыла я без намека на слезы. — Я больше не могу! Мне нужна помощь!

— Слушай внимательно, Лиана, — голос Макса был спокойным, но в нем сквозила жесткая, не допускающая возражений уверенность. — Найди глазами пять любых предметов. Идентифицируй их и назови мне.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Мир вокруг казался нереальным, расплывчатым, но я заставила себя оглядеться.