Книга Паутина, страница 63 – Весела Костадинова

— Но… прости, — продолжила она, медленно подбирая слова, — я никогда раньше не слышала об этой… больнице. Конечно, я давно ушла из медицины, да и психиатрия никогда не была моей специализацией, но… — она тяжело вздохнула, её взгляд снова скользнул по моему лицу, задержался на чуть поджатых губах, на напряжённой линии плеч.

Я не дала ей закончить.

— Я была там, — убеждённо сказала я, почти резко, словно отсекая любые сомнения.

Она слегка приподняла брови, но ничего не сказала.

— Бабуль, я сама всё видела, — продолжила я, стараясь говорить твёрдо, чтобы ни в голосе, ни в выражении лица не отразилось колебание. — Этот Центр… он даже не похож на больницу. Скорее, на санаторий или курорт. Там работают профессионалы, и атмосфера совершенно спокойная.

Бабушка не возражала, но и не спешила соглашаться, словно обдумывая что-то в голове. Её глаза, выцветшие, но всё ещё проницательные, внимательно следили за мной, как будто она пыталась найти в моих словах что-то, чего я не говорила вслух.

Она медленно наклонила голову, будто прислушиваясь к своим собственным мыслям, и вдруг спросила:

— Давно ты эту мамину подругу знаешь? — вдруг спросила она.

— Наталью? — переспросила я, — не очень.

— Уж не та ли это Наталья Владимирова, которая звонила и не отвечала? — прищурила глаза бабушка.

— Да, — вздохнула я. — Бабуль, она единственная, кто реально смог мне помочь. В ту ночь… я была в полиции, но они…. они просто выставили меня на улицу. Я…. не знала к кому еще обратиться… — в груди начал закипать настоящий, невероятный гнев. Я была одна в ту ночь, одна против всего мира. Никто не спешил мне помочь, всем было плевать. А теперь я почему-то оправдываюсь за свои поступки и решения.

— Лиана, солнышко, — бабушка сжала мою руку. — Прости меня, родная моя. Ты столкнулась с чудовищной ситуацией и все сделала правильно. Я не сомневаюсь в твоих действиях…. Но неужели Даша и Лена не были рядом?

— И чем бы они мне помогли? — крикнула я, вскакивая со стула, — чем, бабуль? Бегали бы три курицы по улице и орали бы! И все! И знаешь что, ты забываешь, кажется, что у них есть и своя жизнь! Они не живут моей, они живут своей, бабушка! И живут нормально! А не как я, кидаясь из стороны в сторону и пытаясь хоть как-то собрать осколки!

— Лиана, — бабушка смотрела на меня с болью.

— Что, Лиана, бабушка? Что? Никто не обязан помогать мне или заботиться обо мне, я это прекрасно понимаю. И справляюсь, как могу!

Или как не могу….

— А в ответ слышу, что я все делаю не так! Хорошо, бабуль, скажи мне как?

— Лиана, детка, — бабушка спокойно выдержала мою ярость. — Я не собираюсь тебя обвинять ни в чем. Ты действовала так, как считала нужным в ту ночь… И после тоже. Знаешь, — помолчав, добавила она, — сложно понимать, что ты начинаешь принимать самые важные и серьезные решения без меня. В моих глазах ты все еще ребенок…. Ребенок, нуждающийся в защите.

— Но я больше не ребенок, бабуль, — с горечью во рту ответила я. — И кроме тебя и мамы у меня больше никого нет. И я вынуждена взрослеть настолько быстро, насколько это возможно. Если не веришь мне, давай съездим к маме вместе. Ты познакомишься с Максом и Натальей, сама увидишь Центр.

Она утвердительно качнула головой.

— Хорошо, моя девочка. Хорошо. Давай так и сделаем.