Книга Паутина, страница 62 – Весела Костадинова

Он засмеялся.

— 36, Лиана. Мне 36 лет.

Всего на год старше…. — острой стрелой пронзила меня мысль, заставив поморщиться от боли в затылке. Я даже его имени произнести боялась, но все равно каждая деталь рано или поздно возвращала меня к нему.

Макс чуть нахмурился, но больше ничего не сказал, только еще раз пожелал спокойного пути, захлопывая дверь автомобиля.

Я выехала с паркинга и двинулась в сторону шлагбаума, чуть притормаживая и пропуская вперед себя пару автомобилей. Обернулась, глядя на высокую, широкоплечую фигуру, которая глядела мне в след и невольно улыбнулась. Максимилиан словно провожал меня взглядом.

Села, выпрямилась, глядя на темную дорогу впереди себя. Внезапно глаз зацепился за знакомое лицо, промелькнувшее в автомобиле, который я пропускала.

Быстро, я толком не успела разглядеть девушку: светлые волосы, знакомый наклон к рулю. Ни лица не увидела, ни одежды…. Просто что-то знакомое, а что именно так сказать и не могла.

Впрочем, город у нас хоть и большой, но все равно деревня-деревней. Центр оказывал помощь не только мне, уверенна, что многие хоте ли бы попасть туда на реабилитацию. Вполне возможно кого-то из знакомых я там и встречу. Более насущная задача, которая стояла сейчас передо мной — это возвращение в университет, от одной мысли о котором меня бросало в холодный пот.

Я не видела лица, я не слышала голоса. Я могла ошибиться….

Зачем ему это? Для чего?

Я уронила голову на руки.

Что я сделала ему? За что он так поступил со мной?

Эти вопросы не давали покоя, разъедая изнутри не хуже кислоты.

И всё же объяснение с бабушкой прошло, хоть и непросто, но легче, чем я ожидала.

Она молча уселась напротив меня в спальне, сложив руки на коленях, и посмотрела пристально, с тем терпеливым выражением, которое я знала с детства.

— Почему ты ничего мне не сказала? — тихо спросила она. В её голосе не было упрёка, но в глазах сквозила боль, смешанная с сочувствием.

Я отвела взгляд, стиснув пальцы на ткани толстовки.

— Как, бабуль? — выдохнула я, не зная, как подобрать правильные слова. — Ты сама нуждалась в помощи, а мама… — голос предательски дрогнул, и я сглотнула. — Бабушка, я просто не справилась.

Она молчала, но её взгляд не отпускал меня, заставляя говорить дальше.

— Этот Центр… — продолжила я чуть тише, — там она хотя бы будет под присмотром врачей. Там не будет ошибок, нет… никаких записей. Никаких последствий.

Я не уточнила, но бабушка поняла.

Она тяжело вздохнула, провела ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость.

— Лиана, — мягко, но серьёзно произнесла она, — ты советовалась по этому поводу с Вознесенским?

— Бабуль! Он месяц наблюдал маму и ничего! От его назначений ей лучше не становилось! — мой голос зазвенел от обиды. — А потом она просто ушла. Понимаешь. Ушла в ночь. Одна. Ее сутки искали…. Я… — я закусила губу, стараясь сдержать рвущиеся наружу эмоции.

— Ладно, ладно, — примирительно подняла она ладони, — но ты сама откуда об этом Центре узнала?

— От маминой подруги…. Она с сыном помогали маму искать, — отозвалась я. — Он врач, психолог…. Он понаблюдал ее несколько дней и предложил такое вот решение.

Бабушка недоверчиво поджала губы. Она внимательно смотрела на меня, словно желала прочитать, что стояло за моими словами. Чувствовала, что я что-то недоговариваю. А у меня от этого сердце стучало сильнее. Но я лишь плотнее сжала губы, не собираясь касаться самой страшной темы.