Онлайн книга «Паутина»
|
Твердая, не женская рука на лбу, от которой хочется и отшатнуться, и довериться одновременно. На секунду показалось, что до меня долетит этот запах…. Ненавистный запах цитрусов и удового дерева, но его не было. — Ты не перестарался? — женский голос дрожал, звучал напряжённо, будто говорившая сама не знала, правильно ли она сейчас поступает. О чём речь? Я попыталась сосредоточиться, уловить смысл её слов, но разум плыл, вязкий и тяжелый, словно закутанный в плотную вату. — Сейчас станет легче… — всё тот же мужской голос, глубокий, чуть тягучий, слишком… уверенный. — У неё шок… дал чуть больше… Запах лекарств накрыл новой волной, неприятный, стерильный, резкий. В носу защипало, голова снова запульсировала болью. Что-то тёплое касалось моей кожи, шуршали какие-то упаковки, но я не могла понять, что происходит. Где-то раздался телефонный звонок. Потом другой. Разные мелодии, короткие, отрывистые, почти раздражающие. И снова голоса, но они звучали приглушённо, словно из-под воды. Но его голос… Он другой. Он выделяется. Он звучит отчётливо, уверенно, не теряется в общем шуме. Сильный. Пугающий, но при этом странно успокаивающий. Будто бы он здесь главный. Он говорит откуда-то издалека, но в каждом слове слышится контроль. Он отдаёт распоряжения — чётко, без сомнений. Напряглась, пробуя пошевелиться, но тело было ватным, тяжелым, не слушалось. Казалось, будто я погружена в густую, непроглядную воду, через которую не пробиться. Сосредоточилась на голосах, на обрывках слов, пытаясь собрать их воедино. Женщина что-то тихо говорила, но слишком сбивчиво, почти шёпотом. Мужской голос отвечал коротко, сдержанно, но в нём звучало раздражение, как будто он контролировал не только ситуацию, но и самого себя. — Когда она окончательно очнётся? Они говорят обо мне. — Скоро, — терпеливо ответил он, пальцы снова коснулись горящего лба, но прикосновение было скорее деловым, чем личным. — Ещё немного… я дал ей успокоительного, скоро действие закончится. Препарат? Всё внутри напряглось, но тело по-прежнему отказывалось повиноваться. Жар сменился холодом, меня накрыла новая волна дрожи. Всё ощущалось странно — пальцы, ноги, голова, всё было не моим, будто бы принадлежало кому-то другому. Я попыталась дышать глубже, ровнее, не подавать виду, что слышу их, но каждое движение давалось с трудом. Снова ощутила его руку — тёплую, сильную. Он убрал её с моего лба, но теперь легко коснулся запястья, проверяя пульс. Дыхание мужчины стало ближе, я почувствовала тепло его тела рядом. — Ты можешь открыть глаза, — сказал он. Это не был вопрос. Это было указание, и обращался он ко мне. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, насыщенная ожиданием. Я чувствовала его рядом — слишком близко. Тепло его тела пробивалось сквозь холод, который всё ещё сковывал меня изнутри. — Я сказал, открывай глаза. — Голос тот же: ровный, уверенный, но теперь в нём прозвучала едва уловимая нота нетерпения. Я не двигалась. Не подавала ни единого признака, что услышала его. Сердце гулко стучало в груди, но я заставила себя дышать ровно, медленно, глубже, чем раньше — будто бы я всё ещё была под действием препарата, всё ещё находилась в забытьи. Он вздохнул, будто ему наскучила эта игра. — Давай, Лиана. Давай. Голова резко дёрнулась в сторону — он легко, почти небрежно взял меня за подбородок и повернул лицо к себе. Пальцы были тёплыми, но хватка твёрдой. |